|
|
|
|
|
|
||
| |||||||||
|
|
ЧЕМПИОН МИРА ГРЯДУЩЕГО
Борис Клетинич. Монреаль. получено 22.июня 2007 г.
Был лишен всех спортивных званий и гражданства, подвержен шахматному бойкоту. С 1982 года живет в Швейцарии.
ОБЩАЯ КАРТИНА История шахмат насчитывает тринадцать чемпионов. Эрудиты и знатоки с натяжкой припомнят ещё пятерых, заглядевшихся на корону, но не загребших её. Один из них – “Victor the Terrible”, «Ужасный Виктор», бьющийся по сей день нещадно и нелицеприятно. Последняя - из мяса и крови - шахматная легенда века, он универсален, как правдоискатель, и эгоцентричен, как истинный творец. Именно он, антикоммунист и перебежчик, - последний полпред эпохи, когда шахматы, подобно космическим полетам, входили в сферу державного интереса. Подоттесненный компьютерными мальчиками, он и сегодня, в свои 72, сражается как полоумный – с накалом, достойным защитника Державы. Вот какой только, спрашивается, державы? Той ли послевоенной, с шахматной школой, не имевшей оппонента на Западе?.. Корчной был равным среди великих в ее пантеоне, но его бегство в 76-м, похоже, лишило его не только подданства, но и принадлежности к определенной эпохе. Шесть десятилетий сражается эта парадоксальная фигура за свои таинственные идеалы. И если верно предположение, что Господь шлет испытания каждому по силам, то Корчной по сумме судьбы исполинский герой. В дни своей спортивной кульминации он сплоховал на расстоянии одного очка от короны, но это придает лишь дополнительное - трагическое и возвышенное - свечение его образу. ПРЕДПОСЫЛКИ КОНЦЕПЦИИ Корчной родился в Ленинграде в не слишком благополучной польско-еврейской семье, в обстоятельствах, как бы подстраивающихся под каноны житийной литературы. Точно в провозвестие грядущего отщепенства, родная мать отказалась от него. Подростком пережил блокаду. Отец погиб в ополчении. Воспитан и спасен от голодной смерти мачехой. В 44-м пришел в шахматный кружок Дворца пионеров. Через три года чемпион СССР среди школьников. Вундеркиндом не слыл, препятствия брал лбом. Отличался негибким поведением, лобовым пониманием этики и справедливости, неукротимым спортивным характером. За доской не разбирал друзей и врагов. Не желая изменять первому тренеру, кандидату в мастера, отказался от опеки гроссмейстера Толуша, одного из сильнейших игроков своего времени. Став чемпионом СССР среди взрослых, отвел приглашения из обоих штабов матч-реванша Таль-Ботвинник (1961). Приступая к борьбе за мировую корону, полагал неэтичным входить в лаборатории будущих соперников.
РАЗВИТИЕ СОБЫТИЙ. Поколенье, к которому принадлежит Корчной, явило трех чемпионов мира: Таля, Петросяна и Спасского. Замечательные их таланты развивались гармоничнее, чем корчновский. Доминируя на вершине поочередно с 59-ого по 72-й, они оставляли Корчного на ближних подступах. Он и пиджак в те годы носил как четвертый, или, в лучшем случае, третий, и по трапу самолета с олимпийской сборной спускался за чьей-то спиной и с выраженьем лица подразмытымю Хотя по количеству турнирных первых мест, по устрашающему максимализму в творчестве, уже тогда превосходил всех в мире. Личный счет с чемпионами постепенно складывался в его пользу, он был теневою звездой шестидесятых, но статистика, увы, только фиксирует, а не коронует. Он приближался к сорока,- любимец Ленинграда, раздражитель Госкомспорта, полунедотепа в плохо поглаженных брюках, упертый самоборец, характерно набычившийся над доской,- а работал над собой люто, как честолюбивый перворазрядник. Обладая бытовым чувством юмора, в игре напрочь не понимал этикета. Усаженный с Че Геварой для показательной партии, разнес в тринадцать ходов. Ко всеобщему конфузу. А все говорили, он достиг своего пика. Одиночка-американец Фишер громил тогда всех и вся. Начиналась шахматная война с США. Корчной переучивался играть. С опозданием усваивал то, что нужно было брать у Толуша или Ботвинника с Талем. За чистоплюйство надо платить, вот и платил, наново обретая себя в 73-м, накануне очередного претендентского цикла, когда страшная тень американского чемпиона парализовывала целые поколенья. Корчной резко прибавил. Невзирая ни на что наступала его эпоха. Расклад получался такой: он теперь играл неоспоримо сильнее Спасского и Петросяна, теснивших его прежде. Неожиданно самоустранился Фишер. Торжествующая логика истории, казалось, высвобождает для него по меньшей мере одну чемпионскую каденцию… ЗАДЕЛ КУЛЬМИНАЦИИ … но зазор, персонально оставленный для него, был оспорен державой в пользу юного Карпова. Корчной помимо воли оказался её врагом. К их финальному матчу в Колонном зале в 74-м Карпова готовили лучшие шахматные силы СССР. Добавим и шумную пропагандистскую компанию, рассчитанную на домохозяек и превратившую Корчного в объект изоляции, почти бойкота. Проиграв с минимальным счетом под антисемитские улюлюканья, он затаился, но не простил ни хулиганских выкриков, ни телефонных угроз. Никто из писателей, правозащитников, дирижеров, балерин не наделал столько шуму своим побегом. Он не владел стилистикой шоу. На нем и самое модное тряпье сидело мешковато. Курил как в шпана подворотняя в кулак. Да и антисоветизм его казался неотесанным, стихийно-доморощенным. Этакий детина-бунтарь без ясного понимания стратегии борьбы. Но поступок-то был совершен. Проснувшийся невозвращенцем в какой-то голландской полудеревне, он и платежный чек на автозаправке не умел заполнить, а не то что по-западному бытовать и мыслить. Одно дело – дерзить партийцам из Госкомспорта или “шахматистам в штатском”, всегда сопровождавшим его за границей, другое – выброситься как дельфин на берег. Бегство Корчного, вызвавшее политическую бурю, являлось на деле событием циклическим, природным. Не самолюбивая прихоть, не сладость отмщения надиктовали его, но таинственные космические мутации, отозвавшиеся в костном мозгу восприимчивой твари. Похожим образом сонные рыбы оставляют родовые бассейны и неразумные птицы снимаются с материков… Не вернувшись с турнира в Голландии, Корчной бросил на съедение волкам сына, жену, мачеху. КУЛЬМИНАЦИЯ. Быт его на Западе был неустроен. Ни пайка, ни стипендии. С первого дня думай, где спать, что есть. Шахматы здесь не фетиш, не идеологический аргумент, а не более, чем развлекательный уголок в вечерней газете, рядом с кроссвордом. Позиция не из комфортных. Советская дипломатия прессингует, требуя пожизненной дискфалификации. Местные либералы чураются, не одобряя измены самым левым на свете концепциям и идеалам, а уж еврокоммунисты – те бы и вовсе выдали как какого-нибудь наркобарона или угонщика самолета. Нужно было дожить до новых претендентских матчей, физически дожить до 77-ого! Только победы могли вывести его из подполья. И он отыграл самый блистательный цикл за всю карьеру. Сокрушив одного за другим Петросяна, Полугаевского и Спасского, вышел на Советского чемпиона мира, как медведь из чащобы выходит на ватагу оцепивших его охотников. Беспомощный международный антикоммунизм, бедствующие волны эмиграции, советские мученики режима, оживленная диссидентская тусовка – заимели своего эпического заступника. А я утверждаю, что и тогда, летом 78-ого, накануне единоборства с Советским чемпионом мира, Корчной не являлся антикоммунистом. Он стал им где-то к середине их филлипинского матча, когда Карпов не подал руку а в четвертом ряду уселся гримасничающий маньяк, обернувшийся гипнотизером-парапсихологом. Матч был нелимитирован: до шести побед, ничьи не в счет. Филиппинский городок Багио кишел гебешниками. Карпов повел в счёте. К началу третьего месяца борьбы значилось 5-2. Но тут 27-летний чемпион выдохся, и 47-летний претендент начал бить его справа и слева. Счет сравнялся 5-5. Карпов был в нокдауне, и советские СМИ уже заготавливали конфузливые формулировки. Но 32-ю партию Корчной проиграл, а вместе с ней уступил в матче. Развязка не была помпезной. Карпова увезли в правительственный санаторий. Корчной из Багио полетел в Аргентину на олимпийский турнир. Карпова, подлечив, подвели под брежневские орден с поцелуем. Корчной сыграл на Олимпиаде за Швейцарию. Отрабатывая временный вид на жительство, взял первый приз на главной доске. Через месяц ему присудили “Оскар” за 78-й год. УТЕШЕНИЕ. От такого не оправляются. Дело его было правое, справедливость находилась на его стороне. Вопреки тому он проиграл. Если есть Бог, почему Он допускает зло? Что Ему стоило отдать 32-партию не полуроботу-комсомольцу, пансионеру державы, пользователю ее природных недр и поедателю плодов электронного шпионажа, а стихийному, грузному, лысеющему со лба художнику, честному в своих уязвимости и несовершенстве? Нет ответа. Но я помню собственные восторг и потрясение весной 83-его, когда Корчной как ни в чем не бывало разгромил Портиша в очередном претендентском четвертьфинале. Это произошло как после трагедии в Багио, так и после повторного поражения в Мерано в 81-м, когда стало ясно окончательно, что чемпионом мира Корчной не станет ни-ко-гда. Много позже я понял, что же так поразило меня… Я занимаюсь топографией корчновских жизни и судьбы потому, что угадываю в них притчу и мораль. Шесть десятилетий воюет мой мятущийся и ранимый протагонист за свои эзотерические идеалы. Ботвинник и Смыслов были Марксом и Энгельсом советских шахмат. Таль – хрущевской их оттепелью, Петросян – ее благополучным концом. Спасский – интеллигентский кукиш в кармане, когда советские танки утюжили Чехословакию. Фишер – американское технологическое превосходство в области холодильников и стиральных машин. Карпов – благословенный застой 70-х, Каспаров – постсоветский опыт рыночной экономики. Каждый из них, послевоенных чемпионов, играл сильнее других в локальный отрезок времени, был этого отрезка сутью и символом. А вот Виктор Львович не совпал ни с одной из эпох, потому и не почемпионствовал. Зато он вневременен, то есть космичен. Он, может быть, игралище самого Промысла, проводник миров и пустот, он избран для напоминания о легитимности поражений, о том, что воздаяния может и не быть, о том, что Божеская справедливость не видна взору и не доступна пониманию. Он сказал своей престарелой мачехе, что собирается играть до смерти. Перестанут приглашать в турниры, будет играть с любителями на бульварах и в уличных кафе. Он заработал хорошие деньги благодаря двум нашумевшим матчам с Карповым в 78-м и 81-м, но не вложил их ни в сеть ресторанчиков, ни в ателье, ни в нефтяные акции. Много лет арендуя апартаменты в благополучном пригороде Цюриха, он только недавно приобрел первую недвижимость: однокомнатную квартирку где-то на альпийском курорте, там зимой можно походить на лыжах. Полагаю, что он довольно одинок. Его сегодняшний рейтинг – 2630 “points”, что соответствует 45-46 месту в мировой иерархии. Его шахматные ровесники, друзья и враги, частично на небесах, частично за скобками. Его художественный гений зеленеет. О Корчном
• |
|
|
|
