|
|
|
|
|
|
||
| |||||||||
|
•
|
Прислано Л. Харитоном 20 марта 2005 г. Шесть шахматных шестидесятниковЛев Харитон, e-mail: lev_khariton@yahoo.com, город: NY Быстрые годы на глазах превращают недавнюю историю в далекое прошлое. Еще вчера волновавшие нас события отодвигаются в памяти на задний план, а на смену им приходят новые заботы, новые герои, иные задачи. Вот уже прошлым стали 80-е и даже 90-е годы. Что же тогда говорить о других, более отдаленных десятилетиях? И все же чем больше оглядываешься на уходящий век, тем больше, что касается бывшего СССР, думаешь о 60-х годах, во всяком случае об их первой половине, когда клапаны, которые были закрыты в течение долгих лет, на какое-то время были приоткрыты и люди смогли вздохнуть относительно свободно. Коснулся этот свежий ветер и шахмат. Те, кто помнит 50-е годы в шахматах или позднее изучал это
время по книгам, знают, что в СССР в то время была целая когорта замечательных
шахматистов. Однако даже матчи между тогдашними лидерами Михаилом Ботвинником и И это произошло довольно скоро. Уже конец 50-х годов, а точнее 1957 год, ознаменовался появлением на шахматной арене гениального Михаила Таля, своими красивыми жертвами и атаками буквально перевернувшего представления шахматистов о многих давно сложившихся в шахматах понятиях. В тот год Таль завоевал в Москве звание чемпиона СССР, опередив многих выдающихся шахматистов. В последующие два года Таль добился новых внушительных побед, среди которых особенно выделяется его достижение на турнире претендентов в Югославии в 1959 г. Перед тем турниром, хотя Таль и побеждал все время в соревнованиях, многие специалисты все же отдавали предпочтение Смыслову, уже трижды сражавшемуся в матчах с Ботвинником. Смыслов в этом турнире явно уступал Талю, игра его уже не соответствовала тому уровню спортивной и творческой гонки, которую задавал своими выступлениями Таль. Венцом успехов Таля стала его победа в Москве в 1960 г. в матче над Ботвинником, принесшая ему звание чемпиона мира. Можно сказать, что Таль сумел открыть в шахматах 60-е годы. Правда, ему не удалось долго удержаться на троне, и год спустя он проиграл реванш Ботвиннику (причиной тому, думаю, было его пренебрежение своим здоровьем и недооценка побежденного соперника). Ясно было, однако, что старая манера игры в шахматы, при которой доминантой являлась стратегия, а тактике отводилась лишь вспомогательная роль, ушла с появлением Таля в прошлое. Шахматный подвиг Таля придал силы и другим молодым выдающимся гроссмейстерам. Борис Спасский как-то отметил, что в 60-е годы в СССР выделялись шесть шахматистов: Т.Петросян, М.Таль, В.Корчной, Л.Штейн, Л.Полугаевский и сам Б.Спасский. Еще в расцвете сил были такие замечательные шахматисты, как
Д.Бронштейн, Е.Геллер, П.Керес, В.Смыслов, но все больше и больше их теснила эта
шестерка более молодых гроссмейстеров. Собственно говоря, все это десятилетие
прошло под знаком их превосходства и побед на самом высоком уровне. И, конечно
же, повторяю, игра всех этих шахматистов, несмотря на все различия их шахматных Это, например, в полной мере испытал на себе Спасский, не сумевший с первой попытки победить Петросяна в матче в 1966 г. Оказалось, что Петросян, выросший на строгом стиле, проповедовавшемся Ботвинником, замечательно усвоил тактические уроки Таля. И именно понимание этого дало, на мой взгляд, возможность Спасскому выиграть второй матч у Петросяна в 1969 г. и стать чемпионом мира. Победа эта да и весь путь к чемпионству были для Спасского дорогой, устланной терниями. И бороться ему пришлось прежде всего с соперниками из перечисленной выше шестерки. Достаточно сказать, что в 1965 г. Спасский выиграл в трудной борьбе матч у Таля, а в 1968 г. смог одолеть в матче Корчного. На самые активные позиции вышли в те годы Лев Полугаевский и Леонид Штейн. Полугаевский выиграл немало крупных международных турниров, а в 1967 и 1968 гг. завоевал звание чемпиона СССР. Его отличала своя, только ему присущая манера игры. Он был мастером острой контратаки, а его дебютные идеи и построения, в частности вариант в сицилианской защите, названный еще при его жизни его именем, были остры и бескомпромиссны, и его партии часто решал один точный снайперский удар. Шахматный потенциал, набранный Полугаевским в 60-е годы, дал ему возможность закрепиться почти на самой вершине шахматного Олимпа в последующее десятилетие, когда он сражался с Корчным за право встретиться с Карповым. К сожалению, ранняя смерть прервала творческий взлет Штейна, замечательного шахматного импровизатора, ярчайшего шахматного таланта. В 60-е годы Штейн выиграл три раза сильнейшие первенства СССР, а в 1967 и 1971 гг. победил на крупнейших турнирах в Москве, в которых играли лучшие шахматисты мира, кроме, пожалуй, Роберта Фишера. Американец даже предлагал в 1966 г. в Гаване сыграть матч со Штейном, но понятно, что шахматная федерация СССР, в которой всегда заседали послушные коммунистические чиновники, противилась такому соревнованию. Боялись, что советский шахматист проиграет американцу. Наверное, стоит написать несколько слов об этих шахматистах
как личностях. Вероятно, нет большого секрета в том, что для того, чтобы
подняться на самую вершину, надо обладать какими-то особыми свойствами характера
и незаурядными взглядами на многое в жизни, а не только в той области, которой
отдаешь все время и силы. Думаю, например, что Спасскому удалось завоевать титул
чемпиона мира не только благодаря его невероятному шахматному таланту, но и во
многом благодаря независимому характеру, нежеланию плыть по течению. О характере
Спасского, о его творческом и жизненном пути написано много. Рассказывалось
немало о нем и на этих страницах. Непреклонный характер всегда демонстрировал и
Корчной. Достаточно вспомнить эпопею всех его матчей с Карповым, все давление,
которому подвергался выдающийся гроссмейстер, боровшийся не только с Карповым,
но и со всей советской административной машиной. Сначала он боролся против нее,
живя в СССР, а потом продолжал борьбу, оставшись на Западе. Напротив, такие
шахматисты, как Таль и Полугаевский, отличавшиеся особой смелостью за шахматной
доской, в жизни отнюдь не были смельчаками. Штейн был шахматным художником в
чистом виде, политика проходила мимо него, и он сам ею, полагаю, не очень
интересовался. Но нет сомнений и в том, что все они прекрасно понимали, в какой
стране живут; просто каждый вел себя так, как подсказывал ему его характер. |
|
|
|
