Бронштейн - Ботвинник

• WWRR • Вверх • Детские и юношеские шахматы • 2009 • 2008 • 2007 • 2006 • 2005 • 2004 • Чемпионаты мира • Чемпионаты СССР • БЛИЦ • БИБЛИОТЕКА •

Сухую статистику надо НЕ мочить, ее надо РАЗМАЧИВАТЬ, можно с пивом ...

 

WWRR
Вверх
БАХ-БАХ
О ГРААЛЕ
Без доминации
БОТВИННИК
МЫСЛИ
ДАВИД
ДАВИД
ДАВИД 2
Бронштейн - Ботвинник
ДАВИД 3
80-e
Петерсон и Моцарт
Интрига
ФАНТАЗИЯ
ГЕЛЛЕР
ВЕБСАЙТ
ГИК
ГИНЗБУРГ
ГОРОВИЦ - ГИЛЕЛЬС
ДЕНКЕР
ИСТОРИЯ
ШЕСТИДЕСЯТНИКИ
ДИССИДЕНТ
ИСЛАНДИЯ
БРАЗИЛЬСКИЙ
Две любви
ИЛЮМЖИНОВ
БОТВИННИК
НАБОКОВ
ИНТЕРВЬЮ
КОНСТАНТИНОПОЛЬСКИЙ
КОНСПИРАТОРЫ
МЕСТЬ
ФИДЕ
КОРОЛЬ
НЕ В СВОЕМ ОТЕЧЕСТВЕ
ЦУДРЕЙТЕР
ПЕРЕВОД
ПОГРУЖЕНИЕ
Соперники
КАР - КАС
КАСПАРОВ
КРАМНИК
А интервью не получилось
КИНО - КИНА
ФЛОР - КОРЧНОЙ
КАСПАРОВ
ЛАБОРАТОРИЯ
МУРЕЙ
МНЕНИЕ
МАРШАЛЛ
НАНН
ПОД КОЛПАКОМ
КГБ
ПЕТРОСЯН
ПАНОВ
РОЗЫСК
СОСОНКО
ОШИБКИ
Эйдельман
ШПИЛЬМАН
РАЗМЫШЛЕНИЯ
СИМАГИН
ТАЛЬ
90-Е
ПРЕЗУМПЦИЯ
СТАЛАКТИТЫ
ТАЙМАНОВ
ШАЛАМОВ
ШИРОВ
ШТЕЙН
ЛЕВ ХАРИТОН
УЧИТЕЛЬ
ФАЙН
ФИШЕР-ЛАРСЕН
ФИШЕР-ПЕТРОСЯН
ФИШЕР-ЛАРСЕН
ФИШЕР
ЭЛЬДОРАДО
ШКОЛА
ПАРИЖ
ПАЛ-ПАУЛЬ
ПОБЕДИТЕЛИ
ПРЕДЕЛ
РЭНДОМ
РЕПЛИКИ
ТАРАС

 

Rambler's Top100 Service

271314@mail.ru

У - Енота

Лев Харитон, lev_khariton@yahoo.com, город: NY

Лев Харитон: «50 лет спустя...»

Опубликовано 03-03-06 в 21:19:02 EET EuRuChess

 Борис Пастернак писал:
«Не надо заводить архива,
Над рукописями трястись!»

 

Вот уж точно: на надо трястись над рукописями. Ведь по словам другого великого писателя, «рукописи не горят». Но вот архив – это совсем неплохо. К своему, во всяком случае, я возвращаюсь снова и снова. Проходит время, и когда обращаешься к своим прежним мыслям, то часто не соглашаешься с самим собой. Понимаешь, что изменился, что что-то написал бы иначе или вообще бы не писал.

Сегодня предлагаю вниманию читателей статью о матче между Ботвинником и Бронштейном, написанную пять лет назад в честь 50-летия матча между двумя гроссмейстерами. Возвращение к этому материалу мне опять же подсказала книга Бронштейна «Давид против Голиафа», с моими заметками о которой читатели уже познакомились.

В этой книге, увы, в который раз, я обратил внимание на то, что Бронштейн так и не прекращает уничижение своего великого соперника. Его он называет рутинером, а себя – импровизатором. Говорит о том, что Ботвинник был обделен шахматным талантом. При этом Давид Ионович за деревьями не замечает леса. Например, обожает играть с компьютерами, и как-то забывает написать, что компьютерами впервые из шахматистов стал, по сути, заниматься Ботвинник. Или Бронштейн говорит, о том, что все эти нынешние турниры в быстрые шахматы носят коммерческий характер и потому убивают шахматы. Но не об этом ли так много в последние годы жизни говорил Ботвинник?

Очень жаль, ибо новая книга Бронштейна – одно из открытий в шахматной литературе последнего времени.


Л.Харитон: «50 лет спустя...»

«Большинство людей увеличивают население Земли количественно. Намного меньше тех, кто увеличивает население качественно. Искренне уверена, что Бронштейн относится именно ко второй категории", - так написала о Давиде Бронштейне его жена Татьяна Болеславская. Чудесные слова! Наверное, их можно отнести и к Михаилу Ботвиннику. Матчу между этими блестящими шахматистами посвящены эти заметки.

Ровно полвека назад, весной 1951 года в Москве игрался матч на первенство мира между Михаилом Ботвинником и Давидом Бронштейном. Тогда никому не дано было знать, что этот матч станет первым в цепи матчей, организовывавшихся ФИДЕ на протяжении четырех десятилетий. Так же, как невозможно было знать и то, что этот поединок станет особым даже среди всех других встреч на шахматном Олимпе в послевоенную пору. Возможно, меня обвинят в некоторой субъективности, но думаю, что среди всех матчей в ФИДЕвскую эпоху наиболее памятными, а возможно и самыми значительными, были матчи между Ботвинником и Талем (в 1960 г.), Спасским и Фишером, Карповым и Корчным (в Багио в 1978 г.) и Карповым и Каспаровым (в 1985 г., второй матч). Но даже и на фоне всех этих перечисленных здесь матчей противоборство Ботвинника и Бронштейна выделялось.

Время спрессовывает все, и десятилетия иногда кажутся мгновением, но если обратиться к 51-му году, то тогда, быть может, три года, прошедшие после 1948 года, когда Ботвинник с блеском выиграл матч-турнир в Гааге, в Москве воспринимались как вечность. Но вместе с тем, и с этим трудно спорить, три года всего лишь небольшой период времени, и можно считать невероятным, что у казавшегося непобедимым Ботвинника появился
такой грозный соперник, как Бронштейн.

То, что совершил Бронштейн, можно назвать спортивным и творческим подвигом. Одним махом, буквально на одном дыхании, он обошел всех лучших шахматистов мира, в том числе Кереса и Смыслова, ближайших конкурентов Ботвинника. Достижения Бронштейна предвосхитили на десятилетие взлет Таля. Можно сказать, что Талю было в какой-то мере легче - он взлетал по бронштейновской траектории. Вспомним, что в 1948-49 гг. Бронштейн делил дважды первое место в чемпионатах СССР (с Котовым и Смысловым), выиграл блестяще межзональный турнир в Сальтшобадене, разделил победу в турнире претендентов в Будапеште с Болеславским и затем выиграл у него матч. Ни одного хотя бы маленького прокола!

В то время Бронштейн, несомненно, превосходил всех шахматистов - его энергии, его творческой оригинальности, казалось, не было предела. Даже во время Цюрихского турнира претендентов, игравшегося в 1953 году, то есть два года спустя после матча с Ботвинником, по воспоминаниям гроссмейстера Тайманова, Бронштейн поражал как своими неожиданными идеями и комбинациями, так и быстротой своего мышления. Цюрихский турнир был очень долгим, играли два месяца, за туровыми днями шли дни доигрывания, но в выходные дни или в дни, когда не было отложенных партий, почти все участники того турнира играли постоянно блиц партии. Тайманов рассказывал, как его и многих поражали бронштейновские блиц партии. Каждая из них, несмотря на свою скоротечность, становилась законченным произведением, и практически всегда победа была за Бронштейном.

Гроссмейстера вообще, при всей, скажем, хрупкости его фигуры, отличала в то звездное для него время невероятная энергия. Александр Маркович Константинопольский, помнится, рассказывал мне, что Бронштейн, отыграв 24 партии в матче с Ботвинником, мог тут же без перерыва сыграть еще один такой матч. И только было жаль, что матч с Ботвинником завершился, и Давиду не удалось завоевать корону. Правда, многие считали его моральным победителем, а Макс Эйве назвал Бронштейна "со-чемпионом мира". Заметим, именно "со-чемпионом", как со-автором, но не более отводящим в тень титулом "вице-чемпион". В этом, думается, было признание выдающимся шахматистом, победившим самого Алехина, роли, которой навечно он отвел в шахматах Бронштейну.

Воспоминания детства никогда не забросишь на полку. Они всегда в тебе, хорошие или плохие, но от них не избавишься. И надо ли избавляться - особенно, когда они хорошие? Может быть,одно из самых светлых первых ощущений в моей жизни связано с 1951 годом. Мне было шесть лет. В Москве в Зале Чайковского игрался матч между Михаилом Ботвинником и Давидом Бронштейном. Тогда-то, кажется, я и освоил правила шахматной игры.

Конечно, в памяти остались лишь эпизоды, какие-то фотовспышки
из далекого прошлого. Запомнилось такое. Мать никогда не игравшая в шахматы, спрашивает отца, игравшего в них более чем посредственно: "Бронштейн отложил партию - это хорошо?" Не знаю, за кого они болели. Соперники были евреи - так что, выбор для них был в любом случае приятный. Запомнилось, как однажды к старшему брату, студенту юридического института, зашел его приятель-сокурсник. Накануне он был на партии матча и рассказал, что в зале происходило что-то невообразимое. Зрители вскакивали со своих мест. Все были возбуждены: Ботвинник играл с лишней ладьей целый вечер. Бронштейн никак не сдавался. Много лет спустя, прокручивая в памяти этот рассказ старинного приятеля моего брата, я понял, что то была знаменитая 9-я партия матча.

Наверное, благодаря этому матчу я не только научился играть в шахматы, но и латинские буквы выучил раньше, чем русские. Дело в том, что отец очень плохо видел, страдал глаукомой. Утром, получив газеты, он усаживал меня за шахматную доску, давал газету и просил показывать ему сыгранную накануне партию. Понятно, я путался, плакал, но все же пробирался через дебри странных значков.

Помню, как перед последней, 24-й партией, когда все решалось, отец и брат поспорили, кто из них пойдет в Зал Чайковского. Они делили один имевшийся у них билет. Уж и не помню, кто из них пошел. Кажется, брат. Но он опоздал. Придя в зал, к своему великому огорчению, он узнал, что партия уже закончилась вничью, и матч окончился. Подумать только: в то время спорили из-за билета на шахматный матч! Возможно ли такое сегодня?

Несомненно, матч между Ботвинником и Бронштейном был особенным по ряду причин. Во-первых, это был первый матч в шахматной истории, когда против чемпиона играл претендент, прошедший долгий и трудный отбор. Такого до этого матча никогда не
было. Во-вторых, Бронштейн был в общем-то неожиданным противником для Ботвинника. Думаю, что чемпион скорее ожидал увидеть на сцене в кресле напротив Кереса или Смыслова, а перед ним сидел, с его точки зрения, какой-то выскочка, комбинации которого он часто называл просто трюками или выкрутасами. В-третьих, уж слишком разными личностями и шахматистами были Ботвинник и Бронштейн. Хотя Ботвинник был старше претендента почти на 13 лет (разница, к которой мы привыкли: такой же возрастной зазор между Карповым и Каспаровым, Каспаровым и Крамником), но в то время казалось, что чемпион старше соперника на вечность. И не мудрено! Ведь начало славной карьеры Ботвинника относилось еще к 20-м годам, когда он играл со старой гвардией шахматных мастеров. А в 30-е годы он сражался за доской с Ласкером, Капабланкой и Алехиным! Понятно, что Бронштейн казался просто мальчиком по сравнению с Ботвинником. Но дело было не только в возрасте Ботвинника. Чемпион рассматривался в шахматах как глыба знаний и науки, на постулаты которого нельзя было замахнуться.

Нельзя, конечно, говорить об этом матче и оставить в стороне и достижение Ботвинника. Какой бы ни была его слава в то время, но он был в этом матче все же не тот Ботвинник, который выиграл в 48-м году мировое первенство. В течение трех лет он не участвовал в соревнованиях, занимался научной работой и был явно растренирован. Можно только удивляться, как он не проиграл этот матч и поразиться какой же силой воли надо было обладать, чтобы удержаться в борьбе со столь прекрасно наигранным соперником, каким был в тот период Бронштейн.

И все-таки, вероятно, будь Бронштейн более целеустремленным к победе в этом матче, если бы он обошелся без оригинальничания, которое потом вошло у него в привычку, матч бы он бы, несомненно, выиграл. Константинопольский рассказывал, что бывало они готовились к партии, продумывали все, начиная с первого хода, а потом, выйдя на сцену, Бронштейн начинал партию совсем другим ходом. Зачастую секундант просто хватался за сердце, когда видел, что вместо очевидного хода, ведущего к победе или к спасительной ничьей, Бронштейн избирал какое-нибудь совершенно вычурное продолжение и сам себя загонял в тупик. В дальнейшем Константинопольский всю жизнь оставался с Бронштейном в самых лучших отношениях, но помогать ему в подготовке к соревнованиям избегал - на это не хватало даже его невероятного терпения.

Это сейчас пресса, телевидение, Интернет подробно рассказывают об участниках матчей, у них берут интервью и т.д. В 51-м году ничего подобного, естественно, не было. Конечно, были сообщения о партиях матча в газетах, выходил шахматный бюллетень с партиями матча, в "последних известиях" по радио сообщалось о том, как заканчивались партии. Но ажиотажа даже такая скупая информация не могла убавить. Люди, как я уже написал, стреляли лишние билетики перед входом в Зал Чайковского. Матч проходил в один из тяжелейших периодов советской истории. Ровно два года спустя умер Сталин и по стране бушевали самые разные кампании, в том числе и кампания по борьбе с безродными космополитами. Страна шла к зловещему "делу врачей". Оба участника матча по своему происхождению явно принадлежали к безродным космополитам. Но если Ботвинник давно был принят Советской властью и руководство ставило, так сказать, на него, то Бронштейн был для всех, кто правил, темной лошадкой. Ну а те, кто были совсем близок к верхам, знали о Бронштейне такое, что подавляющее большинство людей не знало в ту пору, а возможно, и не знают и сейчас. Дело в том, что отец претендента находился с 1941 по 1948 год в сталинском ГУЛАГе. Когда проходил матч его сына с Ботвинником, Иона Бронштейн приезжал незаконно из своей зоны за 101-м километром от Москвы. Можно представить, как внимание отца воодушевляло Давида, но можно представить, как он за него и волновался. Немногие, а может быть просто никто, знали другое. Еще за три года до матча с Бронштейном, сразу же после завоевания звания чемпиона мира Ботвинник написал письмо Сталину, в котором благодарил вождя за поддержку создания государства Израиль. Письмо на долгие десятилетия осело в архивах КГБ, и можно только удивляться, как это Ботвинника миновало советское правосудие. А всем казалось, что Ботвинник был правоверным коммунистом. Так что за кулисами этого матча было много такого, что было сокрыто от глаза шахматного болельщика.

Мне, конечно, повезло. Не думал, не гадал я в далеком детстве, что судьба позволит мне познакомиться с обоими героями матча, позволит бывать у них дома, беседовать на кухне, где они будут угощать меня добрым московским чаем с неизменными бутербродами. В 1974 году в течение двух летних месяцев я ездил к Ботвиннику домой помогать ему осваивать английский язык: Он готовился к поездке в США и Канаду, где должен был встретиться с программистами. С Бронштейном я познакомился еще когда совсем мальчиком занимался в юношеской шахматной группе у Константинопольского. Он часто заходил в клуб на Гоголевский бульвар на наши занятия. Каждое такое появление великого шахматиста было праздником. Запомнилось, как он анализировал какие-то позиции из партий наших учеников, как чудодейственно витали над шахматной доской его руки, раскручивая узоры причудливых вариантов. Это было сказкой! Много позже я ближе познакомился с Бронштейном - это было во время первого матча в Москве между Карповым и Каспаровым. Он в то время часто приглашал меня к себе домой и эти встречи и беседы запомнились на всю жизнь. О них я рассказывал в некоторых статьях о гроссмейстере и в парижской "Русской мысли", и в некоторых публикациях по Интернету.

Каковы же были отношения между двумя выдающимися шахматистами после матча? Да никакими! Ботвинник, казалось, игнорировал Бронштейна. Было время, он испытывал определенную неприязнь к Смыслову, Талю, Петросяну, побеждавшему его в матчах. Но в конце концов, он даже написал о них очерки и отдал каждому из них должное и как шахматисту и как человеку. О Бронштейне он очерка не написал, ни осталось, во всяком случае, насколько знаю, ни одной строчки. В чем тут дело - ответить невозможно. Не писал никогда о Ботвиннике и Бронштейн, так много написавший о шахматах. А вот говорил он о Ботвиннике всегда много, и говорил с горечью и нелюбовью. Возможно, Ботвинник об этом знал - оттого и его многозначительное молчание.

В книге "Импровизация в шахматном искусстве", написанной Б.Вайнштейном, Бронштейн написал большую главу, в которой он прокомментировал все 24 партии своего матча с Ботвинником. Прекрасно известно, что Бронштейн является лучшим комментатором в мире, славящимся и своим аналитическим искусством, и литературным, полным юмора, талантом. Увы, идиосинкразия никогда не бывает хорошим помощником, поэтому даже трудно в этой главе узнать стиль Бронштейна. Несомненно, это его единственное фиаско на шахматно-литературной ниве и причина единственна и проста - его отвращение к Ботвиннику. Бронштейн, кажется, остался навсегда раненным тем давним матчем. Ведь победа в нем был так близка! За две партии до финиша оставалось набрать очко, и корона была бы у него! Да и Ботвинник в 23-й партии, казалось, не проявлял особой агрессии. Но все, наверное, решили нервы. А проиграв эту партию, Бронштейн уже не имел нервной энергии, чтобы бороться в последней 24-й партии.

Кстати, о концовке этого матча долгие годы ходили разные слухи. Говорили, что Бронштейна заставили проиграть, что на него оказывали давление, что партийная верхушка страны ставила на Ботвинника, и Бронштейну, что называется по определению, не дали бы выиграть. Некоторое время назад я прочитал интервью Луиса Рентеро, многолетнего организатора знаменитых турниров в Линаресе, в котором он рассказал, что Бронштейн во время турнира в Мар-дель-Плата в 1960 году утешал Фишера после того, как тот проиграл партию Спасскому. "Послушай, меня заставили проиграть целый матч Ботвиннику, да я и то не плакал" - сказал Бронштейн Бобби, заливавшемуся слезами. Рентеро отметил, что он цитировал собственное признание Бронштейна. Однако в интервью в "Шахматах в России" Бронштейн отрицал, что он сказал нечто в этом роде. Удивительно, но в том же интервью чуть позже он сказал, что, возможно, произнес эту фразу. "Слишком много времени прошло", - добавил Бронштейн.

Между прочем, то самое интервью Бронштейна и целая серия статей о нем Сергея Воронкова, несомненно, талантливого журналиста, заставили меня взяться за перо. Три года назад сайт "Шахматное кафе" напечатал на английском мою большую статью "С любовью и горечью". Эта статья была продиктована, прежде всего, определенной ностальгией по давно прошедшим временам. Можем ли мы сравнить Ботвинника и Бронштейна с сегодняшними чемпионами мира, финансовые аппетиты которых, кажется, невозможно удовлетворить? Ныне мы наблюдаем ситуацию, никак невозможную в эпоху Ботвинника и Бронштейна. Даже обычный матч на первенство мира не может быть проведен, поскольку руководство шахматным миром поручено человеку, открыто провозгласившему, что его единственным Богом являются деньги. А любовь и горечь? Это - о любви и к Ботвиннику, и к Бронштейну, и о горечи, которую у меня вызвали определенные признания Бронштейна - особенно те, что связаны с оценкой роли Ботвинника в истории современных шахмат.

Моя статья в Интернете вызывала большой читательский отклик - и возможно, я получил больше критических замечаний, чем слов одобрения. Среди всей этой почты выделю критику ныне покойного Эдуарда Штейна, большого знатока шахмат и тончайшего литературного критика."К сожалению,- написал Штейн,- Харитон отдает Ботвиннику всю любовь, а Бронштейну всю горечь". Конечно, каждый должен говорить, что думает; очевидно, Штейн так оценил мои мысли и настроения. Хотя я выше уже написал, что мной двигало только чувство любви к двум гроссмейстерам. Но вот с чем я не мог согласиться. Процитирую сначала Штейна: "Сталин следил за тем, что все, кто подписывал письма поддержки Израилю, арестовывались и убивались. Единственным, кто остался неуязвимым, был Ботвинник. К сожалению, Харитон забыл упомянуть Солженицына, лауреата Нобелевской премии по литературе, который в точности описал сталинский план расправы с евреями после так называемого "дела врачей". После трех дней и трех ночей кровавой бойни, учиненной над советскими евреями, известный писатель Илья Эренбург (еврей) обратился к Сталину с мольбой, пытаясь защитить советских евреев от народного гнева. Но советский диктатор не поверил Эренбургу. Ему он предпочел Ботвинника. Во всяком случае, с помощью Бога, а, может быть, и Берии, Сталин вскоре умер".

Мой ответ был таким: "То, что Ботвинник мог устоять перед Берией, показывает, что он был сильной личностью и не был трусом. То, что никто не тронул Ботвинника и он не погиб, показывает, что даже коммунистические бандиты боялись арестовать или убить его. Он был слишком знаменит, и он поднял престиж шахмат на неслыханную высоту. Как раз то, чего не могут сделать сегодняшние чемпионы".

А вот еще одна цитата из письма Штейна: "Сталин следил за тем, чтобы те, кто подписывал какие-либо письма в поддержку Израиля, арестовывались и уничтожались. Единственным, кто оказался неуязвимым, был Ботвинник". И мой ответ: Значит, вина Ботвинника состоит в том, что его не убили!? Следуя этой логике (а такова, очевидно, логика г-на Штейна), мы можем оправдать даже Сталина, сославшего и убившего тысячи и тысячи советских военнопленных, вернувшихся в СССР после войны. Поскольку они остались в живых, то, по Сталину, они были предателями. Я не знаю, почему г-н Штейн упомянул Илью Эренбурга, но, на всякий случай, неплохо прочитать мемуары, написанные покойным Олегом Волковым, "рекордсменом" отсидки в ГУЛАГЕ (более 30 лет!). В 60-е годы ему доводилось посещать старого писателя в его доме. Эренбург постоянно зло ворчал о советской власти, клял Советский Союз и т.д., но, когда он выезжал на Запад на международные конгрессы и конференции, то он всегда прославлял все в СССР. Такие люди, как Эренбург, замечает Волков, помогали лепить фальшивый имидж СССР, они изолировали западных интеллектуалов от того, что происходило в СССР и мешали обличению коммунизма и советской империи. Очень странно, что такой писатель нравится г-ну Штейну. Кстати говоря, хотя он был евреем, он тоже не был убит Сталиным."

Оглядываясь сейчас на эту полемику, я думаю о ней с благодарностью. Как полезны такие споры! Они проникнуты интересом к истории и уважением к тем личностям, которые ее делали. И наоборот, грустишь теперь, когда видишь, что о таком историческом событии, как матч между Ботвинником и Бронштейном, никто особенно не вспоминает, а все заняты – употреблю сегодняшнее слово - разборками по поводу кого считать чемпионом, где найти спонсоров и пр. Кто вспомнит об этом не то, что через 50 лет, а хотя бы через пару?


О Бронштейне

• БРОНШТЕЙН •
• ДАВИД •
• Бронштейн - Ботвинник •
• ДАВИД 2 •
• ДАВИД •

WWRR
Вверх

• WWRR • Вверх • Детские и юношеские шахматы • 2009 • 2008 • 2007 • 2006 • 2005 • 2004 • Чемпионаты мира • Чемпионаты СССР • БЛИЦ • БИБЛИОТЕКА •
 Copyright Eugene Potemkin 1985 - 2008 271314@mail.ru. Last updated: 05/12/09.
 
Самые неприступные крепости в головах наших ...