|
|
|
|
|
|
||
| |||||||||
|
•
|
Прислано Л. Харитоном 13 января 2007 г. С любовью и горечью«А мы все ставим каверзный ответ И не находим нужного вопроса» Лев Харитон, lev_khariton@yahoo.com, город: NY Кончина Давида Ионовича Бронштейна поколебала мой относительный (наверное, как и у каждого в этом мире) душевный покой. Стал рыться в моих уже очень старинных архивах. Потрепанных и пожелтевших за годы странствий по свету,но все же сохранившихся. Что бы там ни было, а рукописи, и правда, не горят!Предлагаемые раздумья, мучительные и довольно пространные, были записаны мной в 1996 году в Париже, но на русском так и не были опубликованы. В 1998 году их опубликовал на своем сайте ‘ChessCafe’ американский издатель Ханон Расселл. Исключительно противоречивые в своей основе, они вызвали более чем трехмесячную бурную дискуссию на форуме сайта. Надеюсь, что и русскоязычный читатель не останется равнодушным./из стихотворения Вл.Высоцкого «Гамлет»/ Волею судеб уже шесть лет я живу в Париже. Увы, до нашей провинции (не смейтесь, читатель, и об этом я скоро напишу достаточно подробно) не доходит журнал «Шахматы в России». Но вот случайно мне попался на глаза апрельский номер этого издания, и я от души порадовался и его полиграфической привлекательности, и, самое главное, содержанию. Великолепная статья гроссмейстера Юрия Авербаха – его размышления о сути борьбы за шахматную корону; под каждым словом его статьи можно, не раздумывая, подписаться.Отличные чисто шахматные материалы, в которых удачно переплетаются и шахматная журналистика, и шахматный профессионализм.Интереснейшее интервью гроссмейстера Давида Бронштейна.Интереснейшее, но согласиться с ним трудно. И об этом речь в этих заметках. Сказать,что я всегда боготворил Бронштейна, - это ничего не сказать.Гроссмейстер с давних времен был героем и моего поколения, и тех, кто постарше.Собственно, первое знакомство с шахматами для меня было вдохновлено его именем. В 1951 году, когда мне было только шесть лет,игрался его знаменитый матч с Михаилом Ботвинником.Почему Давид Ионович проиграл 23-ю партию? Как случилось, что «железный» Ботвинник «рухнул» в 21-й и 22-й партиях? Почему в 24-й партии матча, когда все было посталено на кон,так и не было борьбы? И более общий вопрос, уже гипотетический: как бы сложилась судьба Бронштейна – и шахматная, и человеческая -, стань он чемпионом мира? А та, 24-я партия всегда для меня ассоциируется с одним эпизодом. У отца, и старшего брата был один билет на эту партию. Долго решали, кто же пойдет в Зал Чайковского. В конце концов повезло брату Борису, но когда он вошел в зал, то успел увидеть только два хода, мирное рукопожатие двух шахматных титанов, за которым последовал взрыв аплодисментов. То ли в честь Ботвинника,чудом удержавшегося на престоле, то ли как оценка подвига Бронштейна,не спасовавшего перед могучим чемпионом и чуть не захватившего шахматную корону.
Много лет спустя мне довелось лично познакомиться с Давидом Ионовичем. Сначала на занятиях в Центральном шахматном клубе на Гоголевском бульваре в группе А.М.Константинопольского, а гораздо позже, уже во взрослом возрасте, мне посчастливилось и общаться с ним и во время шахматных соревнований, и даже бывать у него дома. Милейший,обаятельнейший человек! Ну а о его шахматной гениальности знают все – тут и говорить нечего. Этим незабываемым встречам я посвятил несколько статей в парижской газете «Русская мысль».
Гроссмейстера Бронштейна всегда отличала оригинальность.Причем не пустопорожняя оригинальность, а нестандартный взгляд на шахматы и на мир. То творческое отношение, которое давало конкретные результаты. Именно благодаря ему стали хронометрировать время,затраченное на каждый ход в шахматной партии, что позволяет понять, что почти каждый поединок - не просто игра, а сложный творческий процесс. А все нынешние турниры «звезд», соревнующихся в игре в «активные» шахматы? Ведь это тоже – идея Бронштейна! Даже шахматные партии стали комментировать иначе – после появления книги Бронштейна о турнире в Цюрихе написать примечания к партии по-старому стало стыдно.
Но оригинальность хороша – просто необходима! -, когда она позволяет по-иному взглянуть на мир, расширить наши горизонты и даже изменить то, что нас окружает. И оригинальность может быть во вред, когда существует сама по себе, когда рожденная и благославленная даже проницательнейшим умом она ичего не служит и становится фетишем. На эти мысли наводит интервью «Исповедь нон-конформиста», в котором Бронштейн, возможно даже и не осознавая этого и несомненно искренне, переходит за грань объективного.
Случилось так что незадолго до того, как я познакомился с интервью Бронштейна в «Шахматах в России», я купил книгу «Подмастерье волшебника», изданную на английском Бронштейном в соавторстве с бельгийским журналистом Томом Фюрстенбергом. Великолепно изданная книга, в которой рассказывается и биография гроссмейстера (о многих фактах узнаешь впервые), приводятся его партии – и те, что известны и уже давно стали классикой, и те, что сыграны в недавние времена с компьютерными программами. Ну, а о фотографиях говорить не приходится – большинство из них наверняка публикуются впервые. И, конечно же, жаль, что такая книга вышла пока на Западе, а не там, где гроссмейстра знают да и любят. Вне сомнения, намного больше. Но уже некоторые моменты в этой книге,очевидно, подготовили меня к критическому восприятию интервью в российском журнале.
Всю жизнь Михаил Ботвинник был «черным человеком» Брогштейна. Я уже давно заметил, что на какую тему не заведешь беседу с Давидом Ионовичем, непременно все, в конце концов сведется к Ботвиннику и тому злополучному матчу. Это – «болевая точка» Бронштейна. Ирония судьбы! Матч, который по сути доказал творческое превосходство Бронштейна, стал трагическим контрапунктом его жизни. И даже после кончины шестого чемпиона мира Бронштейн, например, в книге «Подмастерье волшебника» пишет: «Ботвинник написал в одной из своих книг, что Гольдберг помог ему во второй половине матча с Флором. Ботвинник с самого начала матча отставал на два очка, но на финише он выиграл две партии, и матч закончился вничью. Флор, проигрывавший обычно одну партию в год, проиграл две партии за одну неделю! Конечно, этому должна была быть причина, и она была! Гольдберг помог Флору найти магазин, в котором тот мог купить дешевле красивую шубу!» Можно, конечно, поспорить с Бронштейном: Петросян проигрывал еще реже, чем Флор, а потом взял да и проиграл Фишеру подряд четыре партии в матче! Но не хочется заниматься спорами. Доказать сегодня уже ничего невозможно –уже ушли из жизни и Флор,и Гольдберг,и Ботвинник; рассудит их,наверное, Вечность, но стоит ли выставлять в таком свете своих собратьев по любимому шахматному искусству?
Расстраивает и такое «откровение» из той же книги: »Во время турнира претендентов в Будапеште Болеславский и я обсуждали шансы будущего претендента,и мой друг, проигравший до этого семь партий Ботвиннику и не выигравший у него ни разу, сказал, что бороться с Ботвинником невозможно.Конечно у меня было совершенно иное мнение.Я считал, что Ботвинник очень силен,но играть против него и играть успешно можно. Я был уверен, что я мог доказать, что его стратегия далека от совершенства.Исаак Болеславский лидировал в турнире претендентов,но после разговора с Борисом Вайнштейном он решил притормозить,закончив турнир на ничьих и позволив мне догнать его и раделить первое место. Вайнштейну хотелось орнанизовать матч-турнир на первенство мира между Ботвинником, Болеславским и мной. Увы,ничего из этой затеи не получилось, и мне пришлось встретиться в матче , с Болеславским за право играть с Ботвинником».
А мы-то, наивные, принимали все за «чистую монету» - захватывающий финиш турнира претендентов! В последнем туре Бронштейн настигает Болеславского, выигрывая блестящую партию у Кереса! Никогда не забыть той «испанки», когда Бронштейн смело уже в дебюте пожертвовал пешку и закончил партию громоподобной жертвой ферзя на h7. Так значит все это был спектакль?,- в котором, без сомнения, участвовал и Керес – ему-то в этом турнире терять было нечего, а к Ботвиннику, по понятным причинам, он добрых чувств,очевидно, не испытывал. Но если такие признания делает Бронштейн, человек чистейшей души, то что же можно было ожидать от последующих чемпионов и претендентов? И почему Бронштейн молчал все эти годы и только сейчас рассказывает правду? Если это, конечно, правда, ибо верить ей совсем не хочется!
А может быть, представлением был и весь матч Бронштейна с Болеславским – с двумя дополнительными партиями после счета 6:6? И теперь уже решающая, 14-я партия, выигранная Бронштейном благодаря новинке во французской партии, поневоле воспринимается как заранее отрепетированный эффектный финал. Как знать?
И в книге, и в интервью Бронштейн говорит о том, что звание чемпиона мира его не интересовало. Более того, в книге он пишет, что ему было бы просто стыдно в то время быть чемпионом. Выделяться чем-то среди других людей, которые недавно пережили войну,сидели в ГУЛАГе, недоедали, и т.д. Кажется, благородная позиция. Но почему же тогда он играл в первенствах СССР и два раза в 1948 и 1949 годах – становился чемпионом? По его логике, ему должно было бы быть стыдно называться чемпионом такой «ужасной» страны. Зачем тогда он играл в межзональном турнире? Турнире претендентов? Зачем он играл матч с Ботвинником? – лучше бы отказался и объяснил бы всем свою позицию.
И что, собственно говоря, постыдного в том, что человек занимается своим любимым делом,достигает в нем высот? Скорее, его надо похвалить – ведь демонстрируя свое искусство – в данном случае, шахматы,- он отвлекает людей от их тяжелых дум и забот. И такой вопрос: а выиграй Бронштейн матч у Ботвинника, появилась бы на свет эта его «теория»?
«Я бы все равно никогда ничего из него (из звания чемпиона мира – Л.Х.) бы не выжал». Абсолютно верно: не тот характер и не та натура у Давида Ионовича, чтообв «выжимать» что-либо из звания. Да и шахматы для него всегда были святым делом. Но разве Ботвинник, который, по словам Бронштейна, «уже примерно с 1928 года нацелился на шахматную корону», «выжал» что-то из своего звания? Всю жизнь он работал по своей инженерной специальности, занимался наукой, потом шахматными компьютерами. Кстати говоря, Бронштейн, обожающий шахматные компьютеры, постоянно участвующий в соревнованиях с ними, как-то забывает сказать, что именно Ботвинник впервые в СССР заговорил о создании шахматных машин. В 60-е годы гроссмейстер был одним из многих, кто скептически относился к идее Ботвинника о том, что машина когда-нибудь будет способна играть с человеком.
Что касается заработков от шахмат, то Бронштейн, игравший матч на мировое первенство, прекрасно знает, что Ботвинник практически ничего не получал за эти матчи. Литературная шахматная работа, для которой Ботвинник иногда находил время, тоже всегда оплачивалась плохо. В те времена, в отличие от нынешних, авторы, даже такие, как Ботвинник,не публиковали свои книги на иностранных языках в различных западных издательствах. Да что и говорить! Я много лет, наблюдая, как приезжающие,например, во Францию шахматисты (далеко не ботвинники!) зарабатывают в слабых «опенах» деньги несравнимо большие – если вспомнить, какой мизер получали Ботвинник и претенденты в матчах на мировое первенство.
Можно спросить: возможно, Ботвинник хотел сделать политический капитал из своего звания? Как это делают нынешние чемпионы? Никоим образом! Ботвинник никогда не входил в руководство ФИДЕ, не был он и членом каких-либо советских правительственных организаций. Председателем, как Карпов, Фонда Мира, или других престижных и отнюдь небезденежных политических институтов.
Скажу больше: в мае 1948 года, на следующий день после завоевания первенства мира, Ботвинник написал письмо, в котором выразил радость по поводу поддержки советским правительством создания государства Израиль.И хотя на словах Сталин был за существование Израиля, но было ясно, что это –хитрый политический шаг тирана, и все, кто искренне, как Ботвинник радовались основанию еврейского государства, подверглись политическому остракизму, а их имена были занесены в файлы КГБ. Так случилось и с Ботвинником. Не забудем,что начиналась эпоха борьбы с космополитами и оценим этот мужестенный шаг Михаила Моисеевича.
Бронштейн, родившийся в разнесчастной Белой Церкви, судьбу которой лишь случайно миновал Бабий Яр, отец которого долгие годы был мучеником сталинского концлагеря, должен был бы оценить благородную позицию своего коллеги. Ботвинник, человек не менее знаменитый, чем, скажем, Эренбург или Маршак, никогда не пытался «снимать пенки» с тех привилегий, которыми его могла одарить советская власть. Ботвинник никогда не кривил душой: он отказался от «чести» быть в советском антисионистском комитете – в отличие,например от Плисецкой, с удовольствием выступавшей на заседаниях этой фашистской организации, а теперь разглагольствующей о том, как ей всегда была противна жизнь в СССР и как ей,еврейке, тяжело давались зарубежные поездки. Такое фарисейство и лицемерие никогда не были свойственны Ботвиннику.
Оценим же,наконец, по достоинству и то,что в 1976 году (словно отмечая четвертьвековой юбилей своего матча) Ботвинник и Бронштейн( естественно, не сговариваясь) отказались подписать коллективное письмо советских гроссмейстеров против «ренегата» Корчного. Тот, кто идет наперекор толпе и страху, всегда заслуживает преклонения!
Ботвинник многие годы называл себя «первым среди равных» Думается, он имел в виду не только свой шахматный потенциал и силу своих соперников. В первую очередь, подразумевалось и то, что у него были такие же права, как и у всех. Не случайно, в 1952 году участники сборгой СССР проголосовали против его участия в шахматной олимпиаде, и чемпион мира не поехал в Хельсинки! После проигрыша матча Петросяну в 1963 году Ботвинник был лишен ФИДЕ права играть матч-реванш – несомненно, не справедливое решение, так как он именно в реваншах два раза доказывал не то, что случайность своего поражения, а свою истинную силу – силу духа и силу шахматиста! Так каких же выгод добился для себя Ботвинник?
Собственно говоря, благодаря Ботвиннику и была создана демократичная система розыгрыша первенства мира.И достотинством этой системы было то, что кааждый раз в результате честного отбора соперником чемпиона мира становился самый достойный из гроссмейстеров: и Бронштейн, и Смыслов, и Таль, и Петросян в период своих побед в турнирах претендентов, бесспорно, были сильнейшими шахматистами мира. Сравним это с тем, что происходит сегодня. Будет ли победитель массового турнира на первенство мира, проводимого президентом ФИДЕ К.Илюмжиновым в конце этого года, действительно лучшим из лучших? Сомнительно!
В интервью Бронштейн заявляет, что «ни у кого, кроме Ботвинника на было этой идеи завоевать звание чемпиона мира – настолько бесконечным было наше уважение к таланту и к партиям Капабланки, Алехина, Ласкера». Но ведь это явная передержка! Что плохого в том, что человек, чувствуя свою силу, хочет добиться первенства в своем любимом деле? Этим он только способствует развитию, популяризации этого дела. Значит ли это то, что все шахматисты должны были окаменеть, превратившись в изваяния, исполненные уважения к памяти великих чемпионов? И Алехин, и Капабланка, и Ласкер были лишь живыми людьми из плоти и крови. И они хотели быть чесмпионами, и они ошибались... В этом нет ничего странного или плохого. Бронштейн говорит о том, что «Ботвинник уже в 30-е годы находился в привилегированном положении, ему организовали матч с Флором, потом послали на турнир в Гастингс, потом московские турниры, Ноттингем...» Но кто в то время больше,чем Ботвинник, заслуживал право на все эти соревнования? Кстати говоря, он с честью прошел все эти турниры, и после турнира в Ноттингеме именно Алехин сказал, что Ботвинник является наиболее вероятным претендентом на высший титул. Если Бронштейн так уважает Алехина, то зададим ему и такой вопрос: кто-нибудь заставлял Алехина делать такой прогноз? Конечно же, нет. Просто гениальный шахматист чувствовал, что уже превзойден. Так какие же основания были у Ботвинника не стремиться к мировому первенству?
Мне выпало счастье лично общаться с Михаилом Моисеевичем, когда в 1974 году меня попросили помочь ему с английским языком. Ботвиннику предстояла поездка в США и Канаду для встречи со специалистами в области программирования. Наверное, это был единственный в истории случай, когда «учитель» с таким благоговейным трепетом взирал на «ученика». Я находился рядом с живой легендой! Прося Ботвинника повторить формы английских неправильных глаголов, я все время в этот момент представлял диаграммы из его самых знаменитых партий, крутившихся у меня в голове! И при всем при этом могу сказать, что Ботвинник был скромнейшим человеком – это проявлялось и в наших разговорах, и в обстановке его квартиры, и во всякой мельчайшей детали, по которой чувствуешь человека. Когда я рассказал об этом одному известному шахматисту, тот отреагровал так: «Что же ты хочешь? Это же Ботвинник!!»
Помню, Ботвинник рассказывал мне, скольких трудов ему стоило получить дачный участок на Николиной Горе под Москвой. В то же время рядом на дачах жили всякие михалковы и панферовы, получавшие все эти «радости» как мзду за приобщение к «королевской рати». Так как же государство вознаградило Ботвинника, великого труженика, шахматиста и ученого?
Российский шахматный журнал попросил Бронштейна назвать лучших шахматистов всех времен. Гроссмейстер назвал в общем-то привычные имена. Однако он подчеркнул, что выделил их не потому, что они обладали особой шахматной силой и талантом, а поскольку они были удивительными личностями. Неужели гроссмейстер ослеп, или только притворяется?
Начнем с Алехина, несомненно, одного из величайших шахматный гениев, когда-либо живших на Земле. Не вызывает сомнения, что он был невероятным антисемитом, о чем свидетельствуют его статьи в журналах 1941 года. Как Бронштейну может нравиться «личность» Алехина? «Являются ли евреи расой, способной к игре в шахматы?» - задает вопрос Алехин. И сам же отвечает: «До сих пор еще не было истинного еврейского шахматного художника». Поистине, и вопрос, и ответ на него не требуют дополнительных пояснений!
Нет объяснения или оправдания животной ненависти Алехина к евреям. Умственная и духовная деградация, несомненное слабоумие шахматного гения очевидны и отвратительны. Он идет дальше – он предает всех тех шахматистов, которыми,как он утвержал прежде, он всегда восхищался и глубоко уважал. Ласкер, Рубинштейн, Нимцович! Эти шахматисты всегда были ценимы Бронштейном. «Стейниц, - написал Алехин, - величайший шут в шахматной истории». Давид Ионович, неужели Вам нравится эта «глубокая мысль» гения комбинаций?
Замечу, кстати, что Стейниц не относится к тем шахматистам, которых Бронштейн считает великими. Возможно Стейниц «неличность»? Но если бы будем держаться в русле бронштейновской логики, то именно Стейниц, который никогда не пытался извлечь из шахмат доход, и должен был бы быть любим гроссмейстером. Ведь Стейниц не хотел играть матч на первенство мира с Цукертортом, пока был жив легендарный Морфи, и сыграл этот матч только некоторое время спустя после смерти Морфи. Стейниц показал истинный пример как джентльмен, как человек высоких этических принципов. Им легко восхищаться, но почти невозможно подражать! Ему не нужна была шахматная корона только ради нее самой, как, скажем, Карпову сто лет спустя.
Да, Стейниц не эксплуатировал свой высокий титул. И в этом большая разница между ним и Ласкером. Потому очень трудно разделять восхищение Бронштейна Ласкером. Второй чемпион мира требовал высоких гонораров от устроителей турниров и выбирал для своих матчей богатых и относительно слабых соперников. Бывали и долгие периоды, когда Ласкер не играл в шахматы, таким образом сохраняя за собой чемпионское звание. После Первой мировой войны он абсолютно разорился и потому отправился в 1921 году в Гавану играть матч с Капабланкой. Несомненно, он знал, что не имел никаких шансов, играя против кубинского гения в привычной для того жаре и влажности.По сути он просто продавал шахматную корону!
Нужно заметить, что шахматные историки сделали немало для того, чтобы создать романтический образ Эмануила Ласкера. Великий философ, великий психолог, даже великий математик. Но прежде всего, он был исключительным прагматиком и, откровенно говоря, насколько я знаю, Бронштейна, трудно понять. Как Ласкер, прагматик до мозга костей, может импонировать как личность Давиду Ионовичу? Совершенно непрактичному Давиду Ионровичу.
Чтобы понять глубже ласкеровский характер, взглянем на то, что он писал в английском шахматном журнале “British Chess Magazine” в далеком 1915 году, когда бушевала Первая мировая война:
«Искушенный английский коммерсант прекрасно усвоил значение слова «владеть» и его силу в этом мире. Но он не уловил истинного значения собственности, а быстрый ход развития в нынешние времена оставил его далеко позади. Он – эгоист по отношению к своим соотечественникам. Он не даст массам и малой доли того, чем владеет.Он хочет управлять людьми как рабами. Университеты Кэмбриджа и Оксфорда открыты только для богатеньких сынков. Он смотрит с подозрением на наш народ, полный идей, увлеченный наукой и готовый на любые жертвы.Кто из нас не философ? Я не знаю ни одного немца, в груди которого не горит дух Фауста. Мораль немцев не просто теория. Матери, жены, любимые провожают мужчин на битву. На стороне этой Нации Человеческий Гений»
Я спрашиваю себя: когда Ласкер бежал из фашистской Германии, помнил лн он эти наивные, если не глупые, слова, написанные им во время Первой мировой войны? А, возможно, Ласкер просто носил мантию величайшего правдоискателя, а был то всего лишь лицемером? Без сомнения, его шахматная карьера уникальна, но почему Бронштейн превозносит его личность? В связи с этим, интересно такое мое наблюдение. И Ботвинник, и Бронштейн, совершенно разные люди, всегда восхищались Ласкером. Ботвинник даже называл Ласкера «человек без иллюзий» Таков эффект полного паралича человеческого сознания!
Еще более таинственно для меня то, что в свои кумиры Бронштейн возводит Филидора. Но что мы знаем по существу о Филидоре, кроме нескольких партий со слабыми шахматистами? Да вот еще и его затасканный шахматными писателями афоризм про «пешку – душу шахмат». Что было такого поразительного в его личности? С таким же успехом Бронштейн мог пропеть оду и изобретателю шатранга. И все же Бронштейн называет Филидора, о котором мы знаем так мало, «великой головой», а вот Ботвиннику, с которым Бронштейн сыграл целый матч на мировое первенство, достаются слова, что он «начинал в шахматах, как сообразительный мальчик»!
Бронштейна привлекает идея создания международной организации «Зеленые шахматы». «Люди будут встречаться, чтобы анализировать интересные партии, говорить о шахматах. Шахматы на 100 или тысячах клеток, шахматы без двух фигур, возможно без слонов и коней! Люди не будут играть в турнирах. Теперь есть электронная линия, соединяющая весь мир».
Полагаю, что, если мечта Бронштейна сбудется, то будет очень грустно. Шахматы, игра, которую так обогатил, Бронштейн, в ее нынешнем виде исчезнет! Будет очень печально, если каждый, кто будет управлять дорогим шахматным компьютером, станет считать себя шахматистом.
И почему «Зеленые шахматы»? По всей вероятности, по аналогии с политическими партиями, существующими на Западе. Организациями, выступающими за защиту природы, и под эту сурдинку пытающимися очистить население этнически – как это происходит, например, во Франции. Люди уравновешенные и чувствующие кроющуюся опасность остерегаются таких притаившихся политиков.
Шахматы сегодня, на исходе 20-го века, проходят особую стадию развития. С одной стороны, невероятная популярность древней игры. Крупнейшие турниры, небольшие соревнования, практически непрекращающиеся серии турниров. Более того, шахматы все больше проникают в систему начального школьного образования. Появляются магазины шахматной литературы, переполненные книгами и журналами. Почти у каждого шахматиста есть компьютер, начиненный новейшими шахматными прораммами. Вместе с тем, мир проходит через период колоссальной экономической рецессии. Кризис и безработица сегодня отнюдь не монстры, порожденные человеческим воображением, а конкретные реалии. Люди, все более неуверенные в своем будущем, все более затягивают ремни. В таких условиях шахматы, вместо того, чтобы быть игрой, совершенствующей мыслительные способности человека, становятся излишней роскошью. «Продуктом», который, по словам Каспарова, «надо выгодней продать». Вот против чего следовало бы выступать Бронштейну!
Но Бронштейн, великий шахматист и шахматный писатель, не хвалит шахматы. Наоборот, он говорит следующее:»Шахматы, в общем-то, примитивная игра...» Стоп! Уж не бредим ли мы?! Но продолжим цитирование:» Конечно, нет смысла в перемещении фигур.Значение имеет только столкновение двух личностей...» Лучше перестать цитировать эти размышления. А что, если эти «личности» находятся, так сказать, по разные стороны электрического провода – один, скажем, в Мельбурне, а другой – в Норильске? И почему гроссмейстер полагает, что в шахматы играют только «личности»?
Как я уже заметил, в шахматы играют блестяще даже люди, которым при всех натяжках недьзя поставить отметку »отлично», исходя из моральных и этических ориентиров. Несомненно, что шахматы не могут спасти от моральной деградации. Плохой человек может стать хорошим шахматистом.Знаменитые пушкинские слова о «гении и злодействе» не проходят! Единственной панацеей может быть лишь веское, компетентное слово такого выдающегося специалиста, как Бронштейн, или какого-нибудь другого столь же выдающегося эксперта. Но то, что произносит сегодня Бронштейн, лишь вредит шахматам и их имиджу. Любой, так сказать, обыватель, читающий гроссмейстера, никогда не пошлет своего ребенка в шахматную школу!
Какими шахматы вступят в 21-й век? Поистине достойным занятием, не уступающим никакому другому искусству, или же шахматисты, как и сегодня, будут играть в парках, рядом с любителями домино? Будут ли в газетах большие шахматные рубрики, или статьи на шахматные темы будут размещаться в отделах рекламы, рядом с брачными и похоронными объявлениями? Все это зависит и от шахматистов, и от шахматных журналистов!
Вернемся, однако, к книге «Подмастерье волшебника».На 300 страницах книги ни разу не упоминается имя Александра Марковича Константинопольского, сыгравшего основополагающую роль в том, что Бронштейн стал шахматистом, великим шахматистом! Александр Маркович был не только учителем Давида, но и его самым большим другом. Он был самым эрудированным шахматным специалистом. Я бы назвал его шахматным академиком, если бы такое звание существовало. В то же время он был скромнейшим и добрейшим человеком. И это не только мое мнение.Уверен, что его разделяют многие и многие люди,знавшие Константинопольского. И мне обидно и непонятно, почему Бронштейн, кажется совсем забыл имя этого замечательного и благородного чедовека, имя своего учителя.
Константинопольский был человеком далеким от политических игр.Этим, помимо всего прочего, он отличался от Вайнштейна, которому Бронштейн благодарен по сей день. И правда, Вайнштейн сделал много для молодого мастера в трудные для того годы. Уверен, однако, что Вайнштейну занимавшему высокий пост, было не так трудно помогать Давиду.
Политическая и административная власть дает много возможностей. Шахматные и человеческие симпатии Вайнштейна были, очевидно, на стороне Давида. Но награды за работу в НКВД так просто не давались, и не случайно Берия, жутчайшее чудовище сталинского государства, однажды сказал Вайнштейну: «Ты, Вайнштейн, работаешь очень хорошо. Но если бы ты провел пять-шесть лет в ГУЛАГе, ты бы работал еще лучше!» Бронштейн вспоминает, как Вайнштейн, на заседании Советской шахматной секции в 1945 году сказал Ботвиннику: «Я не понимаю, как Вы будете пожимать руку Алехина, обагренную кровью Освенцима и Майданека».
Сегодня алехинский антисемитизм уже не для кого не секрет, но в то время «выстрел» Вайнштейна был искусным политическим вывертом.Он выкинул на стол козырную кагэбэшную карту! Даже Бронштейну, присутствовашему на той встрече, не понравились слова его покровителя. Вайнштейн, однако, знал, что он метил прямо по цели. Он знал, что Ботвинник с его честностью и принципиальностью никогда не согласится взять алехинскую корону, не играя матча! Мне не легко писать все эти горькие строки о Давиде Ионовиче, человеке, которого я обожаю с самого детства.И я никогда не изменю мое мнение о Бронштейне как шахматном гении и змаечательном и честном человеке. Но из песни, как говорится, слова не выкинешь.
Недавно, когда я зашел, как обычно я делаю каждую неделю, в шахматный магазин «Варианты» в Париже, я опять - в который раз! - проиграл блиц-партию компьютерной программе «Chess Genius». Я не слишком расстроился – наверное, потому, что понимаю, что не в силах справиться с этой программой. Я спросил у заведующего этим магазином, есть ли шахматисты, выигрывающие у этой программы. «Нет,- ответил он, - этот дьявол расправляется со всеми»» А затем, словно вспомнив что-то, он добавил: «Но когда Бронштейн приезжает в Париж, он выигрывает у машины!» А я подумал, что, если гроссмейстер играет так блестяще сегодня, то как же он играл, скажем, в 1950 году!
В книге «Подмастерье волшебника» Татьяна Болеславская, дочь Исаака и жена Давида, написала очень интересную главу. Не могу не процитировать заключительные слова этой главы: «Когда я думаю о Дэвике, я понимаю, что большинство людей лишь увеличивают население количественно. Намного меньше тех, кто своим присутствием улучшает качество человечества.Я искренне верю, что он относится ко второй категории». Чудесные слова!
И все же, от всей души восхищаясь этим замечательным человеком, я не могу упустить главное С незапамятных времен, нас учили верить в единственность Правды и разнообразию Лжи. Может,однако, показаться парадоксальным, но в конечном счете, Ложь легко распознать потому что ей именно и не хватает разнообразия, а вот Правда, когда на кон поставлено самое главное может меняться и даже видоизменяться. Не в смысле конкретных фактов, а в том, как мы к этой Правде относимся. И если мы ей пренебрежем, то риск непредсказуем. Потому играть с фактами, жонглировать ими, абсолютно недопустимо. О Бронштейне
•
|
|
|
|
