|
|
|
|
|
|
||
| |||||||||
|
•
|
Прислано Л. Харитоном 22 июля 2005 г.
«Я ему про Грааля, а он мне про Фишера!..»,Лев Харитон, город: Нью-Йорк / или нештяк и его окрестности/ Полагаю, что развернувшаяся на сайтах kаsparovchess и chesspro дискуссия, пожалуй, самое интересное, что можно прочесть в сегодняшнем шахматном интернете. Она высветила многое из того, что грузом, и, боюсь, вечным, висит на моих оппонентах. Эта дискуссия затронула две почти одновременно опубликованные статьи, посвященные гроссмейстеру Ефиму Геллеру, 80-летие которого отмечает шахматная общественность. Геллера уже давно нет с нами, но с нами осталось его потрясающее шахматное творчество, полное блестящих идей и вдохновенных находок. «Я ему про Фому, а он мне про Ерему»– старое русское выражение. Шипов, наверное, думает почти в той же тональности относительно своей и моей статьи –«Я ему про Гралля, а он, то бишь, Харитон, мне про Фишера!..»Читатели поймут, что я имею в виду. Шипов, как и многие другие, постоянно обвиняет меня в чрезмерном пристрастии к Фишеру. Вот и мою публикацию о встречах Геллера и Фишера он и его сторонники рассматривают как мой гимн Фишеру. Не собираюсь их разубеждать в этом. Каждый, в конце концов, имеет право думать то, что хочет. Но думается, что читатели вышеупомянутых сайтов, уже почти канонизировали Шипова как шахматного писателя. О некоторых, мягко скажем, недостатках его творчества, говорить никто не хочет, на такое обсуждение, кажется, наложено своеобразное табу. Еще чуть-чуть, и Шипов начнет писать мемуары. Вот и в статье о Геллере он вдруг пустился в воспоминания о том, как мальчишкой наблюдал Геллера за доской. Было это, как я понимаю, в начале 80-х годов. Не соревнуясь с Шиповым в подобном опыте, могу заметить, что я наблюдал Геллера за шахматной доской в таком далеком 55-м году – ровно 50 лет назад! – когда он блестяще завоевал чемпионскую медаль на первенстве СССР в Москве на сцене Центрального Дома культуры железнодорожников. Что ж, Шипов может на досуге заняться мемуарами. Тут, правда,я вспоминаю слова великой актрисы Фаины Раневской. Когда ее спросили, почему она не пишет воспоминания о своей подруге Ахматовой, Раневская ответила:»А Анна Андреевна меня об этом не просила». Теперь уже весьма давно, наверное, в начале 80-х, еще живя в Москве, я посетил международную книжную ярмарку. Неожиданно,- не знаю почему- , оказался в павильоне северокорейской книги. Понятно, что там книги только одного автора – тов. Ким Ир Сена. На одном из стендов увидел огромную фотографию. Под ней название «Тов. Ким Ир Сен пишет классический труд». Смешно, да и только! Все, что ни выходило из под пера Ким Ир Сена было, так сказать, обречено стать классикой. Читатели Шипова прокладывают ему такую же дорогу. Один из них написал мне, что само название его статьи – «Геллер – искатель шахматного Грааля» - стоит больше всего того, то я написал о Геллере в своей статье. Вот какая «высокая оценка»! Могу только добавить, что это название также может заменить всю статью Шипова о Геллере! Уже писал,что моя статья получила признание, когда была опубликована мной на английском у самых видных и известных шахматистов и журналистов. И вдруг такое стирание в порошок. Приходят на память мрачные, но почему-то успокаивающие слова Михаила Булгакова: «Оскорбление – лучшая награда за хорошую работу». Пытаюсь представить себе тех, кто пишет мне на вышеупомянутых российских сайтах– российских людей нового поколения, тех,кто сегодня живет в России, или уехал из нее, но попрежнему живет интересами ее шахмат, литературы, политики, спорта. Людей, которым сегодня лет 40, тех, кто моложе меня лет на 15-20. Красное колесо, как бы они это ни отрицали проехалось по ним хорошо и надолго. Достаточно обратить внимание на замечание Шипова, что своими работами о Фишере я потакаю западному читателю. Так и остался в сознании – даже подсознании! – Шипова образ западного человка, вдалбливавшийся советской пропагандой десятилетиями. Не такой он, как мы, советские люди, не может терпеть он нас, не так, как мы мыслит, хочет нам зла.Так думали те, кто жил до Шипова, кто жил до меня, так думали все 70 лет советской власти. Пожив немало за пределами России, я уже давно понял, что все далеко не так, совсем не так! – как в предложенной и навязанной нам изначальной схеме. Восточный (то есть незападный человек) не всегда, увы идеален, западный – не всегда монстр. А бывает, что монстры оба. Случается, что оба хороши.Кто-то хочет понять тебя, а кто-то навсегда застегнулся на все пуговицы – и никакой подход невозможен. Возьмите Фишера. Сколько лет нам подавали его как американское (западное!) чудовище. А ведь именно на Западе его-то и не могли терпеть. А в России, если я начну перечислять имена всех моих друзей и знакомых, которые восхищались им, то мне не хватит терпения. И не в том ли нынешнее неприятие Фишером Запада, что именно на Западе к нему было жутчайшее отношение. Но Шипов, по привычке, талдычит про то, что западный читатель хочет слышать от меня патоку про Фишера! Да, думаю об этом новом поколении – моих читателей и оппонентов, и приходят мне на память слова Владимира Буковского: «В Союзе посносили столько голов за долгие годы, что выросло поколение безголовых людей». Слава Богу, как говорится, в поводырях для паствы недостатка никогда не было. Все они на плаву и сегодня. Их печатают и здесь в Америке русскоязычная пресса, пресса эмигрантов, которые по идее давно доложны были бы от них отречься, предать забвению – уж не говоря о том, чтобы вынести им приговор, которого они заслуживают. Американские русско-язычные газеты, например, часто печатают, какие-то беседы, интервью, отрывки из книг Александра Яковлева, «прораба перестройки», который, руководя илеологией советских людей многие годы, сегодня говорит о том, что ленинский режим был бандитским. Не думаю, что этот хитрый человек прозрел сегодня. И прежде всего, нужно сказать, что именно такие бандиты, как Яковлев, и формировали и обслуживали этот бандитский режим. А чего стоит такой журналист, как Мэлор Стуруа! Десятилетиями он работал собкором Известий в США и Англии, служил верой и правдой советским коммунистам. Сегодня он переселился в Америку и подвизается в русской газетенке «В Новом Свете». Пишет на разные темы, про политику, наркотики, порнобизнес и ...шахматы. Да, да, когда здесь нет «публикаций» Гика, то его заменяет Стуруа! Боль-шой специалист! Вспоминаю начало 70-х годов и огромную, разгромною рецензию Стуруа о фильме «Крестный отец» Фрэнка Копполы. Понятно, что этот фильм тогда в СССР никто не видел, кроме некоторых «особ, приближенных к императору». Таких, как Стуруа и иже с ним. Тех, кто, исповедывал в прессе и на людях одно, а жил совершенно другим. Тех, о ком замечательно написал Александр Галич: «За семью заборами, за семью запорами Очень ему нравится Мерилин Монро!». Тех, кто воспитал целое поколение (поколения!) «людей в шорах». Тех, кто, даже став эмигрантами, продолжают свое подлое дело.И мрачный отсвет их грязной работы ложится и на молодое поколение. Несомненно, Шипов – прекрасный шахматист и оригинальный комментатор. На эту часть его деятельности идеология, кажется, не должна распространяться. Но распространяется! И у него есть немало сторонников, которые никак не могут принять мои оценки, мой опыт и взгляды. Пишут мне, что вот уж и КГБ нет (хотя их любимец Каспаров так, очевидно не считает), и все в порядке, и мы, мол, на марше к капитализму (как надо понимать, с человеческим лицом). А я, мол, безумно устарел, отстал от жизни, и ностальгирую – хотя вроде бы для ностальгии оснований нет. Короче, жизнь в России совершенно изменилась, а старый Лев не на шутку засталактитил. Вашими устами, друзья, мед пить! Но перейду к тому, ради чего сел писать все это. Шипов написал добротную статью о Геллере. Не шедевр, не как говорят американцы, блокбастер, но очень даже ничего. Именно ничего! У Сергея есть какой-то стандарт, по которому он пишет подобные статьи. Как раньше в школе писали сочинения. Образ Татьяны Лариной и образ Чапаева. Все помещается в одну схему. Любовь к Родине, любовь к партии, честность, оптимистичность и т.д. Разница только в том, что Татьяна любит Онегина, а Василий Иванович - Анку! Так и у Шипова с великими шахматистами. Сначала небольшое вступление, красивые, восторженные, затертые слова об их гениальности. “Ах, Геллер, ах, великий староиндиец! Ах, замечательный сицилианец...» И конечно же, затасканные слова Ботвинника о том, что без Геллера мы староиндийской защиты не знали. Это уже немного поднадоело. И обязательно слова Спасского о том, что Геллер был «бойцом со стеклянной челюстью». А Спасский и Фишера называл бойцом со стеклянной челюстью. Вот только свою челюсть после матча с Фишером он найти никак не мог!.. И непременно потом после всех этих слов несколько убийственно красивых примеров. Примеры, которые совсем легко ныне насобирать, если есть компьютерная база данных. Для этого не надо быть гроссмейстером. Вон Воронков, к примеру, пишет статьи, приводит примеры и даже комментирует их – хотя никто его никогда не видел за шахматной доской. И, так сказать, в порочащих связях непосредственно с шахматами замечен он не был Так всегда писали многие. Авербах, например, или Юдович с Абрамовым... Напишут несколько избитых фраз, потом наклепают примеров, и, как такие авторы любят говорить, «материал» готов. Так и на Западе многие ведут шахматные рубрики в газетах и журналах. И за такую халтуру им даже неплохо платят. Поэтому когда появляется какой-то халтурщик, как Гик, то он выглядит «лучом света».От него можно хоть какие-то сплетни узнать – и новые, и старые. А про таких, как Авербах с Абрамовым Яков Исаевич Нейштадт когда-то сказал мне, что такое идет на уровне сочинения ученика 5-го класса «Как я провел летние каникулы в пионерском лагере».Правда, в моей арбатской школе такие сочинения назывались работами на тему «как пионер Паша провел летние каникулы на скамейке с пионеркой Машей». Но все это проходит «на ура». Один читатель написал даже на сайт, что примеры Широва в статье о Геллере, лучше и интереснее, чем у Харитона. Извиняюсь, но я писал статью о встречах Геллера с Фишером, и мог подобрать только примеры, касающиеся партий между ними! Шипов же писал о Геллере, так сказать, вообще. Тот же читатель заметил, что Шипов продемонстрировал более глубокое понимание шахмат, чем Харитон, и его примеры действительно обращены к профессиоеалам. Вот уж поистине «профессионалы за ту же зарплату...» Особенно когда они припадают к компьютерной мышке, которая высвечивает бесчисленные партии из базы данных. Задаю вопрос по Маяковскому: «А вы ноктюрн сыыграть смогли бы на флейте водосточных труб?». Ноктюрн в память о Геллере у Шипова не вышел, скорее, получился скомканный фокстрот. Трубы явно заржавели, а флейта далеко не волшебная. Шипов, так же, как и Атаров, Городецкий и некоторые другие, пишущие для русских сайтов и шахматных журналов относятся к поколению, выросшему из юра-васильевской шинели. Тот же приблатненный, чуть легкомысленный (во всяком случае, для шахмат) язык и стиль письма, никаких претензий на глубину. Простой читатель и так все слопает, а умный пусть себе читатет что-нибудь другое (что-нибудь, допустим, из Дворецкого, страницы книг которого, кажется, надувают от высокомерия и чванливости щеки); так же как и мэтр Васильев они могут вдруг начать описание того, какой кофе пьет Ананд, какие машины предпочитает Лотье, почему Адамс не обращает внимание на женщин во время цейтнота. Это напоминает мне рассказ Остапа Бендера про знаменитые зеленые носочки доктора Ласкера. Шипов любит такие слова, как «ладейник»,»сушить». А чего только стоит фраза Шипова «И мат грозит ему в окно». Так шутили люди моего поколения, играя блиц в парках. Может быть, тогда это было оригинально, но вероятно Шипов думает, что эту банальность изобрел он. Современный российский журналист не обременен знанием иностранных языков. Тартаковеры исчезли. Не уверен, говорит ли Васильев на английском. Но может вдруг написать, как в недавней статье на сайте chesspro, «next поколение» -так просто для пущей занятности. Шипов и Атаров тоже, как я обратил внимание, делают такие попытки.Не хотят отставать от «властителя шахматных дум». Так же, как и Воронков, избежавший опасного адюльтера с шахматами. Но умеющий вдруг придумать что-нибудь оригинальненькое – например, сочетание «вариант Калашникова-Свешникова». Пусть читатель не подумает, что я брюзжу против оригинальных слов и словечек.Ради Бога, но только не надо уж очень злоупотреблять ими – особенно когда пишешь о шахматах. Вспоминаю такой небольшой сюжет из своей жизни. Помнится, когда я начинал только свою учительскую службу и работал учителем английского в английской спецшколе в Черемушках (сладкое слово, которое не выбьют ни Мулен-Руж, ни, чего уж там говорить, Таймс Сквер), была у меня в 6-м классе ученица, до умопомрачения обожавшая английский. Кроме того, она любила всякие редкие, для меня зачастую совершенно непонятные новые русские слова. Однажды она на переменке подошла ко мне и сказала: «Господин учитель (так она, хулиганка, меня величала), Вы знаете такое слово «нештяк»?. У меня глаза на лоб полезли, а она принялась приводить мне примеры, демонстрирующие всю мощь этого нового слова. Я постепенно к нему привык, к тому же, в начале 70-х годов его употребляла вся Москва. Прошло много лет, и вот лет десять тому назад дефилирую я по Елисейским Полям, и вижу навстречу мне идет женщина, уже не слишком молодая. Лицо ее показалось мне знакомым. Задумался, и вдруг память пронзило! Да это же Аня! Аня Турчанинова из 6 «А» класса! Я решился подойти к ней. «Извините, мадам,- сказал я, - а как чувствует себя нештяк?» Это прозвучало, как пароль. Пароль через десятилетия. »Ой, Лев...» Она запнулась, видимо вспоминала мое отчество. Я за годы жизни вне России отвык, чтобы меня величали по отчеству. Но не в этом суть. Смешное слово сделало свое дело. Люди не забыли друг друга. Поэтому я повторяю, что я не против этих,так сказать лексических нововведений, но всему есть мера. Безусловно, Шипов – шахматист, и он туго знает свое ремесло. Он понимает, что если взялся писать о шахматисте, о великом шахматисте, то у статьи должна быть какая-то концепция, а не только хвалебные восклицания.И вот он пишет, что, возможно, Геллер победил бы в матче Ботвинника. Честно говоря, я испытываю к Геллеру только чувства восхищения, но согласиться с мнением Сергея не могу.В какие именно годы Геллер мог бы победить Ботвинника»? В 50-е или в 60-е? Я уже не говорю о том, что он не мог пробиться тогда через заслон Смыслова, Таля, Петросяна. Кересу, так и оставшемуся «вечно вторым», он тоже проиграл матч после Кюрасао. Ботвинник поначалу неважно играл со своим соперниками, но что он делал с ними потом, когда подбирал к ним ключи! Пожатье его каменной десницы почувствовал почти каждый – причем в период расцвета! Каспаров в «Предшественнках» пишет, что у Петросяна с его тягучей, засасывавшей в болотную трясину защитой Ботвинник бы не взял реванша. Кто знает? Может быть, и взял бы.Не случайно ФИДЕ решила отменить реванши. Хотелось подтолкнуть шахматную историю вперед, и Ботвинник поднадоел… Но если взглянуть, что называется, глобально, то – и это-то я как раз и отметил в моей статье о Геллере-, у великого шахматного одессита была не столь слаба нервная система и не столь стеклянна челюсть.Нет, тут все было в порядке.Но у этого коренастого, с моряцкой - в развалочку – походкой человека, не было той гибкости, той философии ухода в сторону от кажущейся за доской главной проблемы , которая была у чемпионов. Этим качеством, этой своеобразной шахматной беспринципностью обладали в лучшие годы Ботвинник, Смыслов, особенно Спасский, и даже Таль. Задолго до советских чемпионов на протяжении десятилетий этим качеством, как никто другой, владел Ласкер. И хотя в отдельных поединках Геллер имел положительный счет почти с ними всеми, в матче, к примеру с Ботвинником, ему пришлось бы очень туго. Но это, понятно, может быть, только моим мнением. Как впрочем, и все написанное выше. А в общем-то, все хорошо, прекрасная маркиза. Пусть, в конце концов, люди пишут (и главное – думают!) по-разному…
|
|
|
|
