|
|
|
|
|
|
||
| |||||||||
|
•
|
Прислано Л. Харитоном 19 апреля 2005 г. "Вебсайтская история"Лев Харитон, e-mail: lev_khariton@yahoo.com, город: NY Нет, дорогие читатели, это - не "Вестсайдская история", знаменитая опера Леонарда Бернстайна. Моя история много грустнее и, полагаю, поучительнее. Интервью, которые дал Бобби Фишер, не только шокируют, но они приводят в отчаяние и парализуют. Много лет назад, когда я часто посещал Ботвинника в его квартире (это было летом 1974 года ), чемпион мира, когда я спрашивал его о Фишере, называл его сумасшедшим ( слово "паранойя" в то время не употреблялось так часто, как теперь). Он также предсказывал, что Фишер не будет играть матч на мировое первенство в 1975 году. Я не осмеливался противоречить пожилому человеку, но в глубине души я думал, что он просто ворчит. Как наивен я был! Кстати говоря, годы спустя, незадолго до смерти Ботвинник говорил, что Карпов и Каспаров разрушают систему соревнований на первенство мира, и мне также было трудно его понять. Сегодня мы видим, что слова Ботвинника были пророческими. Каспаров, сильнейший шахматист мира, должен искать спонсоров и никто практически не надеется сыграть матч с ним. Конечно, я не мог согласиться с тем, что Ботвинник говорил о Фишере. Бобби был моим шахматным героем с 1958 года, когда он вышел с первой попытки из межзонального турнира в Портороже в турнир претендентов. Помню, что много лет спустя я прочел книгу Фрэнка Брэди "Профиль вундеркинда". Меня особено поразил один эпизод, рассказывавший о том, как Бобби отверг без угрызений совести фантастический денежный подарок от одного американского магната, хотевшего финансировать поездку Бобби в Югославию, но настаивавшего, что в случае выигрыша турнира Бобби должен был произнести имя своего благодетеля. "Я играю в шахматы сам, и я побеждаю сам!" - так отреагировал Бобби. Брэди, бывший свидетелем этого эпизода, написал, что он был горд находиться рядом с Фишером в этот момент. Между прочем, именно летом 1958 года я видел Фишера в первый и последний раз. Жарким июньским днем я пришел в Центральный шахматный клуб в Москве, где вместе с другими юношами готовился к командным соревнованиям летом. В одной из уютных комнат клуба я увидел группу людей, окруживших шахматный столик. Приблизившись, я увидел что за ним сидел Тигран Петросян, а а напротив него - долговязый парень одетый в свитер и полностью погруженный в игру. Мне не надо было спрашивать, кто это, ибо я хорошо знал его по фотографиям в шахматных журналах. Более сорока лет прошло с того дня, но я помню, словно это было вчера, юного Бобби, его серые глаза, нервные руки, какое-то одиночество, которое чувствовалось даже в его фигуре, склонившейся над шахматной доской. Да, Бобби всегда был одинок и он всегда был горд. С годами такие качества оказываются обузой для самого человека. Не забудем, что Фишер уже десятилетия живет в навязанной им самому себе изоляции, в невообразимом одиночестве. Если я не ошибаюсь, он даже побил рекорды самозаточения таких затворников, как Грета Гарбо и Джером Сэлинджер. Для меня, как и для многих моих бывших соотечественников, Фишер открыл в шахматах новую эру. Он был символом сильного, честного, бескомпромиссного шахматиста, боровшегося против армады советских шахматистов, поддержанных бесчисленными бюрократами, коммунистами и подхалимами. В то время в СССР боялись произнести что-нибудь плохое о большевиках, и Фишер не скрывал, что они были его настоящими врагами. Он боролся против советской пропаганды, идеологии, лжи. Характерно, что в то время и много позже он всегда был в хороших отношениях с шахматистами-евреями из СССР - Бронштейном, Талем, Штейном... Я достаточно хорошо знал Таля, я знаю Бронштейна. Никогда не слышал от них даже малейшего намека относительно антисемитизма Фишера. Три года назад журнал "Шахматы в России" опубликовал очень интересные воспоминания Бронштейна о его дружбе с Фишером, о взаимном уважении двух гроссмейстеров. Таль всегда с симпатией говорил о Бобби. Вспомним, что Фишер был единственным участником турнира претендентов на Кюрасао, посетившим Таля в больнице после того, как Таль по болезни выбыл из турнира. Другие гроссмейстеры, очевидно, были слишком заняты добыванием очков, чтобы продвигаться вперед в турнирной борьбе. Вскоре после смерти Таля в июне 1992 года я зашел шахматный магазин "Дамье де л'Опера" в центре Парижа. На одной из стен я увидел ксерокс телеграммы Фишера с соболезнованиями семье умершего друга... Оглядываясь назад, в давно минувшие годы, понимаешь, что Фишер совершил в шахматах революцию. Он расправился в одиночку со страшным чудищем - советской шахматной школой. Он доказал безоговорочно, что в шахматах, как и в любом другом искусстве, гений важнее, чем любая школа. Бисмарк, знаменитый немецкий канцлер 19-го века, однажды сказал, что революции подготавливаются гениями, осуществляются фанатиками, а плодами их пользуются негодяи. Как бы там ни было, Фишер никогда не был негодяем. Однако первые два определениями четко походят к нему. Да, делалось много попыток представить Фишера как негодяя. Сколько лживых историй распространялось о нем! Журналисты старались, что называется, по обе стороны Атлантики. Советские описывали его как жадного вампира, абсолютно безграмотного человека, "игнорамуса" ( Ботвинник говорил, что такой необразованный человек никогда не станет чемпионом мира - на этот раз "живая легенда" ошиблась...). Один из журналистов после межзонального турнира на Мальорке опубликовал статью в советском журнале "64", заметив, что он "не хотел бы быть интеллектуальным другом Фишера". Он смеялся даже над физическим обликом Фишера и сравнивал его шахматный стиль с опасной опухолью, парализующей шахматный мир. В том турнире Фишер, как известно, опередил на 3,5 очка Петросяна,Геллера и Ларсена, но журналист заметил, что Фишер выказал "первые признаки слабости".Он только не уточнил, какие признаки и какие слабости! После этого турнира Фишер выиграл матчи против Тайманова, Ларсена, Петросяна, а затем победил Спасского в матче за шахматную корону в 1972 году. Люди, шахматный мир были до боли равнодушны к Фишеру. Американская шахматная федерация ( если бы не полковник Эд Эдмондсон, Фишер, как я подозреваю, никогда бы не играл на Мальорке, а потом свои победные матчи ), американские журналисты оставались абсолютно равнодушными. Более того, они критиковали его. "Мы стыдимся поведения Фишера в отношении джентльмена Спасского", - писал один из американских корреспондентов в 1972 году. Читатели "Интернет Чесс", вероятно, знают мою статью "Легенда или миф?", в которой я критиковал Тимоти Ханке, американского журналиста, пытавшегося принизить значение Фишера даже как шахматиста. Как много историй мы читали о Фишере, его фантастической жадности, его патологической любви к деньгам, о его странных желаниях после того, как он выиграет мировое первенство! А все, что он хотел, это была игра в шахматы, игра в шахматы в хороших условиях. Он хотел, чтобы шахматы были уважаемы как профессия. Некоторое время назал я прочитал, что в 60-е годы Фишер давал сеансы за 200 долларов! Конечно, 200 долларов сегодня отличаются от 200 долларов 30 лет назад. Тем не менее, это не была такая большая сумма денег даже по сегодняшним меркам. Нынешние шахматные герои и с места не сдвинутся, чтобы заработать такие деньги. Но они не должны забывать, что только благодаря Фишеру сегодня они живут в четырех- и пяти- звездочных отелях, получают гонорары за участие и т.д. Помню очень хорошо, что еще каких-нибудь двадцать лет назад большинство шахматных клубов в Москве располагались в подвалах домов, годных только на снос, и многие выдающиеся гроссмейстеры, такие, как Петросян, Геллер и другие давали в них сеансы и выступали с лекциями. Никто не боролся за права шахматистов. Не случайно, что Спасский с присущим ему юмором назвал Фишера "президентом профсоюза шахматистов"! Фишер, став чемпионом мира, взвинтил интерес к шахматам в Америке. Он мог наверняка стать мультимиллионером даже если бы он только соглашался принимать предложения компаний по рекламе. Но он не хотел принижать престиж игры, престиж чемпиона мира. Подумать только: все эти годы он, такой аполитичный, а теперь и анти-американец, хранил среди памятных документов телеграмму от Никсона! Значит, обычные человеческие чувства ему не были чужды, но в то же самое время он, испытывая высочайшее уважение к шахматам, не хотел продавать свою славу на дешевом рынке, недостойном шахмат. С самого начала своей карьеры Фишер был психологически уязвим. Таль вспоминал, как во время турнира претендентов в Югославии в 1959 году, каждый раз когда он выигрывал у Фишера (а Таль выиграл у него со счетом 4:0!), он делал Фишеру гримасы, и как Фишер плакал. Может быть, Таль с его легкомыслием, слегка перегибал палку, но Фишер был чересчур чувствителен. Кстати говоря, в то время Таль, часто выступая перед любителями шахмат, говорил о Фишере как о симпатичном молодом человеке и, если чего-то ему не хватало, то, возможно, чувства юмора. Правда, размышляя, понимаешь, что это - серьезный дефицит, и, возможно, нехватка этого весьма важного человеческого свойства является уже признаком душевного заболевания. Для примера, вспомню, что Спасский в интервью мне по случаю своего 60-летия рассказал, как Фишера однажды попросили рекламировать машину "фольксваген". Прошло несколько дней, и Фишер отказался, сказав: "Я внимательно изучил ваши машины и думаю, что они хороши только для самоубийц." С одной стороны, можно оценить честность Фишера и его твердые принципы, сопротивляемость соблазну заработать большие деньги. Но с другой, не шутил ли он? Его ответ выглядит смехотворным: как шутка, это уж слишком тяжелый юмор. Если же к нему относиться серьезно, то, очевидно, что в психике Бобби были явные отклонения. Но трагедии Фишера и трагедии шахматного мира были еще впереди. В 1967 году он выбыл из межзонального турнира в Суссе, возглавляя первоклассное по составу участников соревнование и будучи уже практически недосягаемым победителем. Никто не попытался помочь Бобби, чтобы он продолжил турнир. Единственая уступка, сделанная Бобби была, возможно, тогда, когда гроссмейстер Пал Бенко отдал Бобби свое место в межзональном турнире на Мальорке в 1970 году, таким образом проложив дорогу к будущим победам Бобби. Величайшее разочарование ждало шахматный мир пять лет спустя, когда в 1975 году Фишер отказался играть с Карповым и фактически лишил себя чемпионского звания. Советские использовали свою козырную карту: они прекрасно знали, что в результате долгих переговоров Фишер сорвется. Он всегда сражался в одиночку. На этот раз он хотел навязать советским слишком много условий, а они всегда знали, что в конце концов найдется какой-то камень преткновения, какое-то последнее условие, которое будет неприемлемо для Фишера. Советские победили, Фишер исчез, и многие годы Карпов пожинал плоды своей Пирровой победы. И опять шахматный мир не пришел на помощь Фишеру. Три года спустя, когда Карпов играл с Корчным в Багио, никто уже не вспоминал Фишера. Я называю это поистине несправедливостью и не знаю, как такая несправедливость подействовала бы на человека даже менее чувствительного, чем Фишер. Советская шахматная федерация правила бал, ФИДЕ танцевала под ее дудку, а Американская шахматная федерация оставалась в стороне... Когда в сентябре 1992 года Фишер неожиданно вернулся в шахматы и начал играть матч против Спасского в Югославии, весь мир был потрясен. Он так долго был далек и от шахмат, и от мира, что его почти забыли. Откровенно говоря, в то время я все еще лелеял надежды, что Фишер вернется к шахматам. Некоторые партии производили впечатление, например, 11-я партия, хотя было ясно, что Бобби растренирован и уже староват, чтобы бороться за высшие лавры. А другие его, как известно, не устраивают... Я написал несколько статей, в которых, возможно наивно, пытался предсказать возможность матча Фишера против Каспарова. Вскоре после матча Спасский - Фишер я имел долгую беседу со Спасским по телефону, и он сказал, что Фишер никогда больше не будет играть в шахматы. "Он слишком ленив, чтобы изучать новые дебюты и он считает, что он - чемпион мира. - заметил Спасский. - Зачем же ему тогда играть?" - спросил он. Думаю, что люди, пишущие о Фишере сегодня, делятся на четыре группы. Во-первых, это те, кто прославляют Фишера как шахматного гения и не хотят видеть ничего иного. Мне бы хотелось быть с ними, я десятилетиями болел за Фишера. Но мы не можем притвориться глухими к тому, что он произносит сегодня по нешахматным вопросам ( о шахматах в интервью он практически не говорил). Во-вторых, те люди, которые выступают против заявлений Фишера и воспринимают его серьезно, не понимая, что у него серьезные психические отклонения и, несомненно, он нуждается в лечении, и, вероятно, в госпитализации. Эти люди, очевидно, не знают шахматной истории, роли в ней Фишера и т.д. В-третьих, те люди, которые прославляют Фишера как шахматного гения и проклинают его как антисемита. Я согласен с этими людьми, но хочу еще раз подчеркнуть то, о чем уже говорил. Мы должны понять, что случилось с величайшим шахматистом. Не наша ли это общая вина и общая ответственность? Сегодня мы слепы к источникам илюмжиновских денег, затрачиваемых на проведение первенства мира. Вчера мы были слепы к требованиям Фишера, настаивавшего на хороших условиях для игры в шахматы. Бобби восставал там, где не протестовала ни одна душа! В-четвертых, есть люди, и это самое отвратительное, поддерживающие сумасшедшие утверждения Фишера о евреях, еврейском заговоре, невероятный бред о Холокосте, величайшей катастрофе еврейского народа. Действительно, если бы Фишер был в то время ребенком, жившем в Европе, то он бы, возможно, никогда бы не выжил. Однако такие слова, такая вульгарщина, произносимая Фишером, может быть с успехом использована средствами массовой информации. Неудивительно, что на одном из каналов кабельного телевидения я недавно видел программу о Иосифе Менгеле, "докторе" в Освенциме, убившем 300 тысяч евреев своими "медицинскими экспериментами". Этот негодяй несколько лет назад спокойно умер в своей постели в Парагвае. В телепрограмме его назвали "жертвой сионизма". Комментарии излишни! Но "мысли" Фишера могут вполне быть использованы проходимцами, представляющими радио и телекомпании. Что касается Роберта Фишера сегодня, то мы можем наблюдать вечное противостояние между Добром и Злом. Этот конфликт, это никогда непрекращающаяся борьба дают нам возможность размышлять - размышлять, не делая скоропалительных выводов. Лев Толстой в конце своего романа "Война и мир" написал так: "Весь смысл моей книги в том, чтобы показать, что если на свете есть много зла, то все, что есть добро, должно объединиться. Вот как просто." Думая о Фишере, мы должны отделять зерна от плевел. Мы должны понять,что то, что произошло с ним, не может рассматриваться как нечто тривиальное. Мы должны спросить самих себя, все ли мы сделали, чтобы помочь Фишеру избежать морального и психического крушения. Вот как просто! И, вместе с тем, как сложно. Выдержки из некоторых писем, полученных автором от читателей после публикации этой статьи на английском Я получил удовольствие от разумного комментария по поводу Фишера. Спасибо за выдающуюся статью. Я получил удовольствие от вдумчивой статьи о Фишере. Редко можно найти кого-то, кто по-настоящему продумывает вопрос, прежде произносит по нему на все случаи жизни подходящее заключение. Вы выразили чувства, которые поднялись во мне... Прочитав статью о Фишере в Интернете, я бы хотел выразить мое полное согласие с Вами по этому вопросу. Поздравляю с превосходной статьей. Хотя у нас и были с Вами небольшие разногласия по оценке Ботвинника в "Шахматном кафе" (правда по большинству вопросов наши мнения сходились), но на этот раз Вы не услышите от меня ни слова критики. Вашей статьей в Интерчесс вы создали шедевр. Ваше проникновение в личность Фишера углубило мои чувства и расширило мой нравственный горизонт. Спасибо за вдумчивую и информативную статью. Если бы только Фишер мог простить мир и снова играть в шахматы. Мы снова бы были молодыми! Какая выдающаяся статья о трагедии Бобби Фишера! Несомненно, это одна из самых хороших статей, прочитанных мной за долгое время. Я люблю Ваши статьи, ибо Вы за шахматными партиями видите жизнь, переплетенную с жизнями других, с жизнями этих великих шахматистов. Я благодарю Вас как представляющего в своем лице всех шахматистов, которыми я всегда восхищался. О Фишере •
e271: Информация
к размышлению |
|
|
|
