|
• WWRR •
• Вверх •
• 2008 •
• 2007 •
• 2006 •
• 2005 •
• 2004 •
• История ЧМ •
• БЛИЦ •
• История ЧР •
• БИБЛИОТЕКА •
• Е Клуб •
• ТРИЛОГИ •
271314@mail.ru
У - Енота
| |
Прислано Л. Харитоном
1 марта 2005 г.
Интервью Льва Харитона сайту Pakistan Chess Player
-
Сразу же
после матча Каспаров-Карпов в студии “ABC”
в Нью-Йорке 20го декабря 2002 года Абдул Карим, редактор сайта
Pakistan
Chess Player, взял
интервью у Льва Харитона.
АК:Г-н Харитон, Вы уже
более двух лет сотрудничаете с нашим сайтом, и мы, работающие на сайте, и наши
читатели хотели бы больше знать о Вас, Вашей жизни, Ваших взглядах...
ЛХ: Спасибо за лестное предложение.
Прежде всего, для меня большая честь писать для Вашего сайта. Здесь работают
люди, по-настоящему преданные шахматам, истинные ценители
игры, для которых приоритетом являются только шахматы, а не финансовое
вознаграждение. Судя по письмам, приходящим на сайт, большинство наших
читателей любят шахматы и шахматную историю, их вопросы всегда по существу, и
для пишущего человека такая «обратная связь» с читателями больше, чем
удовольствие. Надеюсь, что те два раздела, которые я веду на сайте – «200 слов»
и “ChessPress”
привлекают и будут привлекать все больше читателей. Для меня работа на Вашем
сайте является исключительной возможностью выразить себя, мои взгляды,
обсудить наиважнейшие вопросы шахматной жизни.
АК:
Когда Вы начали играть в шахматы?
ЛХ:
Помню, что научился делать ходы, когда мне было шесть лет. Это было в
1951 году когда Ботвинник играл матч на первенство мира с Бронштейном в Москве.
Мой отец и старший брат с нетерпением ждали каждую очередную партию, и я помню,
как мой отец, который не мог видеть хорошо из-за глаукомы, просил меня по
газетам переигрывать партии того матча. Мне приходилось, глядя на текст партии в
газете, передвигать фигуры по доске. Я очень нервничал: незадолго
до матча я только научился читать по-русски и латинские
буквы я не знал, поэтому шахматная нотация была для меня совершенно непонятна.
Буквально не просыхая от слез, я потихоньку все же научился узнавать клетки на
шахматной доске, хотя смысл игры мне был еще не ясен. Я
просто механически передвигал фигуры с поля на поле, а отец старался угнаться за
мной, так как вскоре мое знание нотации значительно
улучшилось. Но по-настоящему я начал играть в шахматы год-два спустя, когда
друзья моего брата, обычно двое или трое, стали приходить к нам в дом и мы
играли блиц. Мне теперь, конечно, ясно, что они не были сильными игроками, но
сначала я им все время проигрывал и горько при этом плакал, но скоро я научился
играть быстро ( мы играли трехминутки). Примерно год мы играл в таких домашних
блиц-турнирах, а осенью 1954 года отец отвел меня в шахматный клуб для детей –
они имелись в каждом районе Москвы и с того времени я начал заниматься шахматами
серьезно, играть в турнирах, отдаваясь им, так сказать,
со всей страстью.
АК: Когда Вы начали заниматься шахматной
журналистикой?
ЛХ: Первый раз я написал статью на шахматную тему
в 1969 году. Она была опубликована в советском шахматном еженедельнике «64»
Вообще говоря, идея написания этой статьи возникла у моего друга Юрия Разуваева.
Его тогда очень интересовал стратегический план великого американского
шахматиста Пильсбери, который почти во всех своих партиях, игранных ферзевым
гамбитом, устанавливал белого коня на е5. Фактически мы написали эту статью вместе.
Я проделал всю литературную работу, а Юрий занимался конкретными шахматными
проблемами. Он же позаботился и о том, чтобы я получил
причитавшийся мне небольшой гонорар – он хорошо знал Тиграна Петросяна, бывшего
в ту пору редактором «64».
После этого я стал писать время
от времени статьи для «64» - продолжал это делать и тогда, когда Петросян был
временно замещен Яковом Нейштадтом, моим другом
и известным шахматным журналистом и автором (он уже много лет живет в
Израиле).
Писал я в “64» и тогда, когда
редактором стал Карпов. Кроме того, меня публиковали и журнал «Шахматы в СССР»
под редакцией Авербаха и рижский журнал «Шахс», редактировавшийся Талем и
Гипслисом.
АК: Что движет Вами как
журналистом:?
ЛХ: На этот вопрос невозможно ответить кратко.
Конечно же, чтобы хорошо писать на любую тему, вы должны любить ее всем сердцем.
Всю жизнь я предан шахматам, и чем старше я становлюсь, тем более убежден, что
шахматы - это подарок Бога человечеству – так же, как и музыка, поэзия, балет.
Алехин был абсолютно прав, когда он называл шахматы искусством, а себя
художником. Увы, в калейдоскопе сегодняшних турниров и матчей ведущие
гроссмейстеры, кажется, забывают эти слова великого русского чемпиона.
Все чаще мы можем слышать, что
«шахматы – это продукт, который мы должны выгодно продать». Слова Каспарова!
Уверен, что такой подход заведет нас в тупик. Более того, когда-нибудь
шахматисты обнаружат, что коммерциализация шахмат приведет к потере красоты и
привлекательности игры, а это разрушит всю ее историю. И возможно, в этом есть и
ответ на Ваш вопрос – мотивацией для шахматного журналиста сегодня может и
должна быть защита шахмат как искусства, защита их от моральной деградации!
Один известный российский
журналист недавно сказал, что как профессионал-журналист он не имеет право иметь
свою позицию. Но такая, извиняюсь, позиция и есть позиция – позиция
непротивления злу и распаду. Мы не можем, как говорится, сидеть на заборе над
схваткой! В сегодняшней жизни роль журналиста особенно важна. Лет пять назад
Сара Хэрст, молодая английская журналистка, подарила мне свою книгу с такой
надписью: «Льву Харитону, журналисту, который всегда честен». Мне эти слова
особенно дороги.
Короче говоря, для меня писать о
шахматах – это способ самовыразиться. Это не значит, что я всегда стопроцентно
прав. Наоборот, я люблю получать письма с критикой, которая помогает мне увидеть
что-то в новом свете, а что-то и оценить совершенно по-новому.
АК:Вы
переводили книги и статьи. Что Вам запомнилось больше всего?
ЛХ:
Когда я жил в Москве, я перевел несколько шахматных и нешахматных книг. Выделил
бы из них мой перевод книги Фишера «Мои 60 памятных партий». Это был вообще мой
первый опыт работы как переводчика. Как понимаете, это была необычная книга.Я
переводил эту книгу как раз тогда, когда Фишер поднимался на шахматный Олимп, и
книга стала бестселлером в СССР еще до того, как она появилась в магазинах. К
сожалению, много лет спустя Фишер обвинил советских издателей, что они нарушили
его авторские права. Я писал об этом неоднократно и повторю опять: в то время,
когда шедевр Фишера переводился и издавался на русском языке и публиковался в
Москве СССР еще не подписал Конвенцию об авторском праве ( это произошло только
в мае 1973 года). Поэтому все публикации, связанные с переводом иностранных
авторов были действительно незаконными, и советские издатели действительно
нарушали международное авторское право.
Поэтому протесты Фишера должны
были быть адресованы советскому правительству, а не отдельному издательству,
которое действовало в соответствии с установками
государства.
Если бы Фишер только знал, как
любители шахмат в СССР оценили его книгу, как они изучали каждый ход в его
партиях и каждое примечание Фишера. Как они уважали его как шахматиста! И
насколько это контрастирует с отношением к Фишеру американских шахматистов!
Почитайте, например, письма читателей на сайт
www.chesscafe.com
, в котором они зачастую просто
проклинают Бобби Фишера, и не выражают никакого уважения к нему ни как к
человеку и ни как к шахматисту. Думаю, что Фишер, чувствовал свое одиночество в
Америке, и, возможно, не случайно, что в конце концов он покинул свою родину.
В 1994 году Кирсан Илюмжинов,
как говорят, заплатил Фишеру 100 тысяч долларов за мой
перевод его книги. Я был весьма удивлен, что Фишер, который в прошлом отвергал
самые выгодные предложения в миллионах долларов от финансовых воротил, принял
подарок Кирсана. Знал ли Бобби, у кого он берет деньги? Но мы знаем сегодня, что
Каспаров в этом смысле пошел по стопам Фишера: после стольких лет взаимных
обвинений он в лучших отношениях с Илюмжиновым.
Кстати говоря, российские
издатели лет восемь назад опубликовали двухтомник партий Фишера и включили в
него полностью все 60 партий в моем переводе. Мое имя как переводчика нигде не
упомянуто. Не знаю, известно ли Фишеру об этом пиратстве.
Иначе бы, теперь он мог бы предъявить судебный иск. Во
всяком случае, я пытался связаться с издателями, чтобы они выплатили мне гонорар
за мой перевод – ведь не сам же Фишер переводил свою
книгу на русский. Но из моей затеи ничего не вышло. Никто не написал мне даже
письма в ответ на мои обращения!
Возможно, читатели Вашего сайта помнят мою статью, опубликованную на сайте
«Доктор Нанн или Мистер Бэтсфорд?», в которой я затронул вопрос о моем переводе
каспаровской книги «Каспаров учит шахматам». Я не хочу повторять эту печальную
историю снова. Одно, однако, ясно: переводы книг чемпионов мира не сделали меня
миллионером!
АК:
Когда Вы начали писать шахматные статьи?
ЛХ: Как я уже сказал, я начал писать статьи в Москве, когда мне было 24
года, но регулярно я начал работать на журналистской ниве в январе 1991 года в
газете «Русская мысль» в Париже. Этот русской еженедельник издается в Париже с
1947 года. Это – русская эмигрантская газета, всегда находившаяся в оппозиции к
политическому режиму в СССР. Газета была запрещена в СССР. Однажды незадолго до
того, как я покинул Москву навсегда, я увидел эту газету в доме моих друзей
Владимира Кислика и Беллы Гулько (старшей сестры гроссмейстера Бориса Гулько).
Они были очень известными диссидентами в Москве и они помогали многим людям –как
будущим эмигрантам, так и тем, кого называли узниками совести. Володя и Белла
дали мне газету, но предупредили меня, чтобы я не читал ее в метро или автобусе.
Понятно, что это было опасно, поскольку за чтение этой газеты, если бы на вас
донесли, вас могли тут же арестовать. Если бы я только мог представить себе, что
в один прекрасный день я буду работать в этой газете!
Когда я приехал в Париж в августе
1990 года, один из моих русских друзей сказал мне, что в «Русской мысли» ищут
человека, который бы мог вести шахматный отдел. Я отправился на встречу с г-ой
Ириной Иловайской, главным редактором газеты.
Она была ( ее не стало три года
назад) человеком исключительного ума и образованности –
она, например, совершенно свободно владела восемью языками!
Думаю, что в мире не было
человека, кто понимал лучше опасность коммунизма, чем Иловайская.! Интересно
отметить, например, что в течение нескольких лет она работала личным секретарем
в Вермонте в США у великого русского писателя Александра Солженицына – после
того, как он был изгнан из своей страны ее властителями-коммунистами. Наша
беседа длилась примерно 15 минут, и я почувствовал, что она оценила меня, прежде
всего, на человеческом уровне. Позднее, когда я уже работал в газете, Иловайская
сказала мне, что она доверилась своей интуиции, когда решила остановить свой
выбор на мне. А ведь передо мной она успела проинтервьюировать нескольких
шахматистов с высокими званиями, но что-то подсказало ей, что они не подойдут
для работы в газете.
Интересно,
что первой статьей, которую я написал для «Русской мысли» была статья о победе
Каспарова над Карповым на матче в Лионе. Я работаю в газете уже 12 лет и всегда
горжусь этим.
Вообще, я с теплом вспоминаю все те 9 лет, что я жил в Париже.
Я благодарен моей судьбе, сведшей
меня с такими людьми, как Иловайская и Александр Гинзбург, который был наиболее
выыдающимся борцом за гражданские права в СССР.Советские
власти арестовывали его много раз, и в общей сложности он провел в тюрьмах и
ссылках 15 лет. Гинзбург был основателем в 1975 году знаменитой Группы по
проверке решений Заключительного Акта Совещания в Хельсинки. Фактически, эта
организация защищала гражданские права во всем мире. Больше всего на свете я
всегда любил свободу, но такие люди, как Иловайская и Гинзбург, научили меня
тому, что свободу нужно защищать каждую минуту, что мы не должны быть рабами,
что мы не должны поддаваться промывке мозгов – короче, за свободу надо бороться
и день, и ночь!
АК: Раньше Вы писали для сайта
ChessCafe,
но затем, насколько нам известно, у Вас произошел какой-то конфликт с Ханоном
Расселлом, и Вы перестали писать статьи для этого сайта. Что же на самом деле
произошло?
ЛХ:
Думаю, что Вам известно более или менее, что произошло. Г-н Расселл,
вдохновленный г-ом Уинтером, обвинил меня в плагиате. Это было совершенно
необоснованное обвинение, и если есть кого обвинять в плагиате, то я должен быть
самым последним человеком, кого можно обвинять в этом грехе.
Я писал статьи для
ChessCafe
в течение 4 лет, не получая ни цента, в то время, как большинство журналистов и
шахматистов, работающих на сайте г-на Расселла, платные сотрудники и
корреспонденты. Более того, мои публикации, получившие широкое признание,
использовались другими сайтами ( а разве это не плагиат?), но я никогда не
жаловался. Никогда не протестовал. Я был счастлив, что моя работа становится
достоянием и других сайтов, что все больше людей знакомятся с моими публикациями
и моими мыслями. Я думаю, что именно это отличие меня от других журналистов,
которые грешат плагиатом и обвиняют в нем друг друга. Интересно, что г-н Расселл
занимается цензурой так же, как и редакторы в бывшем СССР: для своего шахматного
форума он отбирает только те письма, которые устраивают только его, и если,
время от времени, я посылаю ему какие-то свои комментарии относительно шахматной
жизни или великих шахматистов, он никогда не помещает их на своем сайте.
Уверен, что в убытке остаются любители шахмат. Мне довелось знать немало
замечательных шахматистов. Но г-н Расселл, стопроцентный американец, следует
непонятно по каким причинам старой коммунистической традиции. Очевидно,
недостаточно жить в свободной стране, надо быть свободным самому умом и душой!
Или хотя бы знать таких людей, каких я знал в Париже.
АК: Вам посчастливилось знать много шахматистов, чемпионов. Не могли бы
Вы рассказать о них и что Вам больше всего запомнилось?
ЛХ: Мне посчастливилось знать немало талантливых шахматистов и даже
чемпионов мира. В юные годы я играл в одних турнирах с такими шахматистами, как
Юрий Разуваев и Борис Гулько. Впоследствии оба стали гроссмейстерами, а Гулько
был даже участником претендентских соревнований (он проиграл кандидатский матч
Найджелу Шорту).В определенном плане Гулько – уникальный шахматист. Он –
единственный гроссмейстер, бывший и чемпионом СССР, и чемпионом США! Кроме того,
он – один из немногих, у кого положительный счет встреч с Каспаровым – кажется,
он выиграл у него три партии и проиграл только одну. Я играл с Гулько дважды и
оба раза выиграл. Правда, это было в далекой юности, когда я был еще сильнее его.
Но я шучу сейчас, что я сильнее Каспарова, потому что побеждал Гулько, у
которого победный счет с Каспаровым! Покажу Вам партию, которую я выиграл у
Бориса в юношеском первенстве Москвы в январе 1960 года. Мне было 15 лет, а
Борису только 13!
Л.Харитон – Б.Гулько
1.e4
e5
2.Кf3
Кc6
3.Сb5
Кd4
4.Кxd4
exd4
5.d3
Сb4+
6.c3
Сc5
7.0-0 a6
8.Сa4
Кe7
9.Сg5
0-0 10.Сb3
Kрh8
11.Kрh1
f6
12.Сh4
Кg6
13.Сg3
f5
14.f4
d6
15.Кd2
fxe4
16.Кxe4
dxc3
17.bxc3
Сe3
18.Кg5
d5
19.Кxh7
Kрxh7
20.Фh5+
Kрg8
21.Сxd5+
Лf7
22.Сxf7+
Kрxf7
23.f5
Фxd3
24.fxg6++
Kрe6
25.Фe5+
Kрd7
26.Фxc7+1:0
Юрий Разуваев всегда был моим «черным человеком» за шахматной доской. Я всегда
проигрывал ему. Более того, я всегда проигрывал ему, так сказать, в разгромном
стиле. Дело в том, что Разуваев, даже в юности, был отличным теоретиком,
прекрасно знал дебюты, и в этом с ним было трудно соревноваться. Предложу Вам
две партии, проигранные ему в те давно минувшие годы.
Л.Харитон – Ю.Разуваев
Юношеское первенство Москвы, 1960 г.
1.d4
Кf6
2.c4
g6
3.Кc3
Сg7
4.e4
0-0 5.f3
d6
6.Сe3
Nbd7
7.Фd2
c5
8.d5
a6
9.Сh6
Фa5
10.Сxg7
Kрxg7
11.g4
b5
12.cxb5
axb5
13.Кxb5
Фb6
14.h4
Сa6
15.a4
c4
16.Сxc4
Лfc8
17.b3
Кc5
18.Лc1
Сxb5
19.axb5
Лa3
20.g5
Кxb3
21.gxf6+
exf6
22.Сxb3
Лxc1+
23.Фxc1
Лxb3
24.Кe2
Лxf3
25.Фc4
Фa5+
26.Kрd1
Лa3
27.Кc1
Лa4
28.Фc2
Лd4+
0:1
Ю.Разуваев – Л.Харитон
Юношеское командное первенство Москвы, 1961 г.
1.e4
e5
2.Кf3
Кc6
3.Сb5
Кf6
4.0-0 Кxe4
5.d4
Сe7
6.Фe2
Кd6
7.Сxc6
bxc6
8.dxe5
Кb7
9.Кc3
0-0 10.Сf4
Кc5
11.Лfe1
Лe8
12.Кe4
Сa6
13.Фd2
Кxe4
14.Лxe4
d5
15.exd6
cxd6
16.h3
c5
17.Лae1
Сb7
18.Л4e3
Сxf3
19.Сxd6
Сc6
20.Лxe7
Лxe7
21.Лxe7
Лb8
22.Фf4
Сd5
23.c4
Лb4
24.Фg5
Лxc4
25.Сe5
Лc1+
26.Kрh2
1:0
В начале 70-х годов Разуваев был консультантом Карпова по дебютной подготовке. В
то время Григорий Гольдберг, шахматный мастер, многолетний друг и секундант
Ботвинника, сказал мне, что Разуваев по знаниям дебютной теории равнялся
Геллеру, Болеславскому и Фурману, взятым вместе! Когда я жил в Москве мы с Юрой
дружили, но время и расстояния, бывает, разводят даже старых друзей...И я об
этом всегда думаю с грустью.
В моих воспоминаниях «Уроки
английского» я написал о моих встречах с Михаилом Ботвинником. Конечно, он был
шахматной легендой, харизматической личностью в современной шахматной истории.
Его вклад в шахматы, прогресс шахмат можно сравнить только с достижениями
Стейница! Он был очень гордым человеком, но в то же время его отличала особая
скромность. Я удивлен, что сегодня некоторые журналисты описывают Ботвинника как
политического приспособленца , делавшего все возможное, чтобы разрушить жизни и
карьеры своих соперников. Достаточно прочитать на сайте
www.chesscafe.com
статью Тейлора Кингстона
«Ботвинник против Кереса» или его же интервью гросссмейстера Юрия Авербаха, в
котором последний делает все возможное, чтобы привить читателям отвращение к
Ботвиннику. Один бывший советский журналист, ныне живущий и процветающий в
Нью-Йорке и обласканный журналом «64» в Москве, дошел до того,что стал
критиковать Ботвинника за то, что тот, якобы, требовал все для себя от
Советского правительства. Например, просил перед несостоявшимся матчем с
Алехиным, чтобы его обеспечили 300 граммами красной икры и меховым пальто его
жену. В то время, пишет этот блюститель человеческого равенства, когда весь
народ голодал
Ботвинник требовал эти предметы
роскоши! Но почему Ботвиннику надо было отказывать в том, чтобы его жена поехала
в Англию не в старье? Не надо забывать, что в течение многих лет Ботвинник был
сильнейшим шахматистом мира и он представлял за рубежом СССР как могучее
государство.Кстати, у этого журналиста, не представляющего собой ничего, все в
порядке и с икрой,и с шубами, и со всем остальным. И уверен, все было не так уж
плохо у него и когда он жил в СССР – по меньшей мере, не хуже, чем у голодавшего
народа.
Многие годы я весьма близко знал
Давида Бронштейна. Я написал несколько статей об этом выдающемся человеке и
оригинальнейшем шахматисте и шахматном философе. Но и все эти статьи не могут
передать того уважения и восхищения, которое я испытываю к этому гроссмейстеру.
К сожалению, по причинам, которые мы не знаем и сегодня, он не выиграл матч
против Ботвинника в 1951 году.
Уверен, что если бы это произошло, вся его жизнь сложилась бы иначе, он чаще бы
ездил на турниры за рубеж и не был бы забыт в такой степени, в какой постарались
это сделать руководители шахматной жизни в СССР.
Горжусь, что, живя в Париже, я хорошо познакомился с Борисом Спасским.
Для меня он – не только великий
чемпион, но, прежде всего, блестящий человек, живущий в своем, особом,
измерении. Он один из тех редких людей, которые никогда не совершали поступка,
которого они потом стыдились бы всю жизнь.
К примеру, его отношения с
Корчным всегда были напряженными, но он не подписал то печально известное письмо
против Корчного, решившего остаться на Западе, которое
подписали почти все советские гроссмейстеры. Многие люди, даже такие
осведомленные, как гроссмейстер Авербах, обвиняют Спасского в том, что он
слишком любил деньги, и потому решил продолжать матч с Фишером, когда Бобби
скандалил в Рейкьявике – и потому он уступил ему шахматную корону. Нет ничего
более далекого от правды! Борис слишком хорошо понимал, что без этого матча
шахматная история будет беднее, как, например,
после того, как не состоялись такие матчи, как Ласкер-Рубинштейн или
Алехин-Ботвинник.
Я мог бы долго рассказывать Вам о
великих шахматистах, но думаю,
что необходимо вспомнить и моих
шахматных учителей, игравших в шахматы, возможно, слабее великих, но которым я
обязан всю жизнь. И тут сразу же вспоминаю Юрия Бразильского, Александра
Константинопольского, Григория Равинского... Их давно уже нет на этом свете, но
они всегда живут в моем сердце.
АК: Можете ли Вы сравнить
Фишера, Каспарова, Карпова, Ананда?
ЛХ:
Конечно, все они – великие шахматисты. И каждый заслуживает отдельной
характеристики. Правильно сказать, что все они представляют то, чего достигли
шахматы как спорт, искусство и наука во второй половине 20-го века. Без их
шахматного наследия шахматисты не могли бы двигаться вперед! Конечно, все они
великие бойцы за шахматной доской, а Фишер и Каспаров – бойцы и вне шахматной
доски. Сравнивая их, я бы сказал, что Фишер – шахматист со своими собственными
принципами, у него отсутствует какая-либо гибкость, у него нет того искусства
приспосабливаться, которое есть у Карпова и Каспарова. Одной из причин, по
которой Фишер бросил шахматы (помимо давления ФИДЕ и Советской федерации) было
то, что он, несомненный интуитивный гений, почувствовал, что время прямых,
скажем, откровенных, шахмат прошло, шахмат правил и принципов – и наступило
время шахмат исключений. У него был ясный взгляд на шахматы, его партии были,
выражаясь метафорически, прозрачны, как прозрачна вода в Средиземном море в
ясный солнечный день...
Хотя пресса приписывает и
приписывала Фишеру скандалы, страсть к деньгам и интриги, мы знаем, что он был
полностью предан шахматам. Не хочу говорить
о разнице в отношении к шахматам
между Карповым и Каспаровым, ибо они отличаются как день от ночи, и весь мир
знает об этом, но много лет назад я заметил в одной их моих статей, что как люди
они очень похожи – и по своей ментальности они остаются советскими людьми,
коммунистами (!), как это ни парадоксально звучит, по своему мышлению. Но
темпераменты их различны.
Карпов выходит из комнаты, даже если он сердит, тихонько прикрыв дверь, а
Каспаров, если он теряет терпение, выходит, изо всех сил хлопая дверью.
Об Ананде могу сказать, что он
фантастически талантливый шахматист, возможно, гений, но как личность, мне
кажется, он лишен красок.
АК: Кто, по Вашему мнению, самый сильный игрок сегодня? Даже если не
смотреть на рейтинг...
ЛХ:Несомненно,
и сегодня Капаров – сильнейший. Никто пока не превзошел его, скажем, по
турнирным показателям. Однако Время не обманешь. Сегодня Каспаров все же не тот,
каким он был, допустим, 10-15 лет назад. Если в прошлом он выигрывал благодаря
вдохновению и подготовке, то сегодня ему больше помогает его высочайший
профессионализм. Но как только его энергия пойдет на убыль, а у него
колоссальный энергетический потенциал, то ему на смену прийдут другие звезды.Уже
сегодня, думаю, он не сильнее, чем Ананд и Крамник. Быстро растет Пономарев, не
забывайте и таких шахматистов, как Карякин, Грищук, Раджабов...Или юных
шахматистов в Китае, Англии,Венгрии...
АК:
Достаточно ли силен Каспаров сегодня, чтобы сражаться с сильнейшими
компьютерами?
ЛХ: Что касается матчей Каспарова с компьютерами, я думаю, что его матч с
«Юниором» будет для него тяжелым испытанием. Не забывайте, что ему уже почти 40
лет.
Уже пять лет назад, когда он
играл с «Дип-Блю», Каспарову, как говорится, не хватало силенок. На этот раз
испытание может оказаться еще круче. Если, конечно, вся затея не отрепетирована
наперед организаторами и командой компьютера. В одном отношении я, однако,
оказался прав. Когда я писал статью «Газза не поедет в Газу!» я предсказал, что
играть матч с компьютером в Иерусалим Гарри не поедет. Матч, как известно,
решено провести в Нью-Йорке. Надеюсь, что я ошибаюсь, и исход матча не оговорен
заранее.
АК: На пресс-конференции
после матча здесь в студии
ABC
Карпов сказал, что он не доволен нынешней системой розыгрыша мирового
первенства, что он не хочет играть в этих массовых турнирах, к которых играют
100 человек и больше. Что думаете Вы по этому поводу?
ЛХ: Полагаю,
что ныне Карпов просто уже не может сражаться за мировую корону. И никакая
система не удовлетворит его. Но как чемпион мира он, безусловно, принадлежит
истории шахмат – и это самое главное.
Говоря о системе розыгрыша
мирового первенства, мы должны иметь мужество посмотреть Времени в глаза.
Шахматный мир никогда уже не вернется к зональным, межзональным, претендентским
турнирам прошлого. Не будут более проводиться и матчи на первенство мира – во
всяком случае, в том виде и форме, как в 50-90-е годы.
Как Вы знаете, во многих статьях
я призывал возвратиться к той, так сказать, классической системе отбора
кандидатов на мировое первенство. Теперь, однако, я понимаю, что что-то
изменилось в шахматном мире, и новое время требует перемен, чего-то совершенно
иного. Шахматисты не хотят играть в турнирах, которые длятся очень долго,
месяцами, отбираясь к первенству мира. Вспомним, что каждый цикл длился три
года! С другой стороны, просто смехотворно рассматривать нокаут-турниры со 100 и
более участниками, как чемпионаты мира. Турниры, в которых судьба шахматной
короны решается в пятиминутном тайбрейке! Если говорить серьезно, сколько
турниров выиграл Халифман до того, как стал чемпионом мира в Лас-Вегасе? И
выиграл ли он какие-нибудь турниры после Лас-Вегаса?
АК: Что Вы можете сказать
о шахматной силе Каспарова на сегодняшний день после матча с Карповым?
ЛХ:
Несомненно, Каспарову будет непросто играть в предстоящем матче с «Юниором». Все
эти компьютеры становятся все сильнее и сильнее. Игра Каспарова в Нью-Йорке
против Карпова, мягко говоря, разочаровала. У меня такое ощущение, что Каспаров
просто не может ныне сосредоточиться на шахматах. Уж слишком много дел занимают
его сегодня. Прежде всего, бизнес и большие деньги. Непонятно зачем он уж так
зарывается в проблемы истории? Он, что, – специалист по истории, человеческой
культуре, истории человеческой цивилизации? К сожалению, многие выдающиеся люди,
например, политические лидеры, когда люди вокруг начинают им поклоняться,
думают, что они все знают и разбираются во всем. Нам это известно по истории –
вспомним Мао, Сталина...
Но Каспаров – шахматист, великий
шахматист. Он не должен забывать свое искусство. Он должен приносить радость
всем, кто любит шахматы, а не заниматься тем, в чем он некомпетентен.
Не будет забывать, что скоро
Каспарову исполнится 40 лет. Полагаю, что он уже не может играть, как, скажем,
10 или 15 лет назад. В матче с Карповым здесь в Нью-Йорке я заметил, что он уже
не может рассчитвать варианты так, как он это делал прежде. Что же он будет
делать в таком случае, играя против компьютера? Его интуиции в борьбе против
кремниевого монстра может оказаться недостаточно...
АК: В прошлом Каспаров так и не сыграл матч против Широва. Боялся ли
Каспаров его? Ведь Широв – очень сильный гроссмейстер, и в матче Россия –
остальной мир он набрал 7 очков в 10 партиях.
ЛХ: Не знаю, кого винить, что матч между Каспаровым и Шировым не
состоялся. Но, что бы там ни было, Широв не был заинтересован
 срывать такой матч.
Для любого претендента на шахматный престол такой матч – мечта всей жизни. Как
действующий чемпион мира, Каспаров мог сделать все, чтобы этот матч состоялся, и
финансирование матча здесь не при чем. Более того, именно Каспаров предложил
идею матча между Шировым и Крамником для выявления претендента. И Широв тот матч
блестяще выиграл!
Не думаю, что Каспаров боялся Широва. Напротив, думаю, что он переоценивал свои
шансы, исходя из подавляющего счета личных встреч между ними перед матчем. Думаю,
что осознание такого преимущества могло сыграть злую шутку с Каспаровым. Во
всяком случае, бороться ему было бы не так просто, как все считают.. История
шахмат дает нам примеры: вспомним, что Капабланка и Спасский перед матчами с
Алехиным и Фишером соответственно имели огромный перевес в личных встречах, и мы
знаем как закончились матчи между ними. На предматчевый
счет не всегда можно полагаться...
АК:
Еще пару лет назад Каспаров и президент ФИДЕ были, можно сказать, заклятыми
врагами, а теперь они оказались в одной лодке. Полагает ли Каспаров, что ничего
не может делать сегодня без ФИДЕ, или, возможно, оба они осознали, что имеют
общие интересы и потому объединились? Что их объединяет в таком случае: интерес
к шахматам, деньги, власть – или, может быть, все вместе взятое?
ЛХ: Откровенно говоря, я не был удивлен, что в
конце концов Каспаров присоединился к Илюмжинову. Компромиссы со своей
собственной совестью, полное отсутствие принципов составляют всю логику (если
можно говорить о какой-то логике!) каспаровской жизни. Он обвинял Кирсана в
отмывании денег ( а это является преступлением в законодательстве любой страны)
– и вот теперь он с ним объединился. Но если проследить всю жизнь Каспарова,то
можно увидеть, что то же самое случилось, когда президентом ФИДЕ был Кампоманес.
Помню, что Каспаров говорил и писал, что его борьба против Кампоманеса
была, не больше и не меньше, подобна борьбе с фашизмом! И вдруг он поддержал
кандидатуру Кампоманеса и его снова избрали президентом. Когда Каспаров
жалуется, что шахматисты не поддерживают его, то он должен знать: они ему не
верят!
Нынешний альянс Каспарова и
Илюмжинова основан на их общем интересе к деньгам и политической власти. Сегодня
они правят шахматным миром. Их поддерживает Сейраван, американский гроссмейстер,
который отличается полным отсутствием принципов. Можно вспомнить его «сердитое»
письмо Илюмжинову в прошлом году, в котором он просил президента ФИДЕ подать в
отставку. Сегодня же он лучший друг Кирсана!
АК: Расскажите нам о Тале и Фишере, о них, об их партиях.
ЛХ:
Очень интересный вопрос. По правде говоря, я хочу написать статью об этих
шахматных титанах. Я хочу написать о них как шахматистах, об их вкладе в шахматы
и шахматную историю. Хочу просто написать о них как людях. Необыкновенных людях.
Юные годы шахматистов моего поколения неразрывно связаны с именами Таля и
Фишера. В 1959-60 годах мне было 14-15 лет, и я думал, что никогда не родятся
шахматисты сильнее Таля и Фишера. Уже в их именах, казалось, был какой-то
магнетизм. В ту пору Таль был явно сильнее. Таль был тогда на самом взлете.
Достаточно вспомнить, что в 59-м году он победил Фишера со счетом 4:0 на турнире
претендентов в Югославии. Тогда никто не мог устоять перед Талем, и в 1960 году
он выиграл матч на мировое первенство у Ботвинника. Фишер, уже тогда сильнейший
гроссмейстер не понимал иррациональных жертв Таля. Кроме того, в психологическом
плане он был слишком наивен, чтобы бороться с Талем. В 60-е годы Таля стали
преследовать болезни. Бобби в то время неуклонно развивался как шахматист, но
ему постоянно мешали его конфликты с организаторами турниров, его выходы из
турниров или неприезды на важнейшие соревнования.
Можно, однако, вспомнить, что на
турнире претендентов на Кюрасао в 1962 году он выиграл матч у Таля (2:1),который
по болезни выбыл из турнира и был госпитализирован. Интересно, что Фишер был
единственный участник того турнира, кто посетил Таля в больнице и даже играл с
ним там блиц-партии! Ни один из них не пришел навести больного коллегу! Вот что
мне хотелось бы напомнить многим сегодня, когда говорят и пишут об антисемитизме
Фишера и даже его жестокости.
Вообще, у Фишера были хорошие, дружеские отношения со всеми выдающимися
советскими шахматистами – Петросяном, Кересом, Смысловым, Геллером. Не случайно,
что 20 лет спустя после завоевания чемпионского звания он выбрал себе в
противники для матча Спасского. Он понимал, что зло исходит не от шахматистов, а
от тех людей, кто вертится в мире шахмат.
Конечно же, я с ностальгией думаю
о Тале и Фишере, думаю о том «золотом веке» шахмат как о чем-то, чего мы никогда
более не увидим. В то же время я счастлив, что довелось быть свидетелем той
эпохи.
АК: Г-н Харитон, благодарим Вас
за интервью и надеемся беседовать с Вами еще не раз.
| |
|
