|
|
|
|
|
|
||
| |||||||||
|
•
|
Лев Харитон, город: Нью-Йорк Каспаров как пророк Карпова Без сомнения, шахматы, как спорт, литература, наука, искусство, все время развиваются. Читая, однако, каспаровскую книгу о его шахматных предшественниках, я постоянно ощущаю, что 13-й чемпион мира по шахматам считает, что в его лице шахматы достигли пика развития. В предисловии к многотомному изданию своей шахматной саги Каспаров пишет (и пишет не без гордости!), что он и Крамник показали в их матче уровень шахматного мышления, который вряд ли будет превзойден в обозримом (и даже необозримом!) будущем. Просматривая том Каспарова о Фишере, я обратил внимание на то, что, хотя Каспаров и признает величие Фишера как шахматиста, тем не менее считает, что в несостоявшемся матче Фишера с Карповым фаворитом был бы Карпов, который по определению Каспарова, представлял собой в 1975 году новую волну в шахматах, новое поколение, игра которого была неизвестна и непонятна Бобби. Анализируя в книге партии американского чемпиона, Каспаров все время отмечает те моменты, которые, по ено мнению, показывают, что Фишер и его соперники не достигли еще той шахматной изощренности, которая характеризовала поколение шахматистов, пришедшим им на смену. Например, того искусства защиты и сопротивления в трудных позициях, которым владели шахматисты, скажем, 90-х годов. Более того, Каспаров утверждает, что те шахматисты, рейтинг Эло которых был в 92-м году на отметке 2600, превосходили по игре Фишера образца матча со Спасским в Исландии в 1972 году, когда Бобби выиграл звание чемпиона мира. Что ж, возможно, Каспаров и Карпов приблизились или даже обошли Бобби, но кто же были те шахматисты уровня 2600, которые были сильнее Бобби, американской шахматной легенды? И даже Карпов... Возьмем, к примеру, пару фрагментов из его игры на самом высшем уровне – в матчах с Каспаровым. И убедимся в том, что, скорее всего, ему просто повезло, что он стал чемпионом, так и не сыграв матча с Бобби. Перед нами позиция из 11-й партии матча между Карповым и Каспаровым в Севилье в 1987 году.
Белые: Kf1,Rc2,Bc5,Ng3 pp.a2,d5,e4,g2,g5,h4 Черные:Kf7,Ra8,Ba5,Nc4 pp.a7,b5,e5,g6,h7. У Карпова, играющего белыми, явный перевес и лишняя пешка. То есть, такой перевес, имея который, он обычно побеждал любого. Но не Каспарова! И конечно же, не Фишера! Здесь он сыграл 33.Лf2+? Вопросительный знак ставит сам Карпов в примечаниях к этой партии. А вот что он пишет: «Критический момент этой партии, и, возможно, всего матча за шахматную корону. Очевидно, что после 33.Kрe2 Сb6 34.a4 С:c5 35.ab Лb8 36.Kрd3! Л:b5 37.Kр:c4 Лb7 38.Кf1 Сd6 39.Кd2 черные едва бы выжили». Однако худшему в этой партии еще предстояло случиться! Вот какая позиция возникла пару ходов спустя:
Черные:Kрg7,Лa8,Сb6,Кc4 pp.a7,b5,e5,g6,h7. У Карпова было еще пол-часа до контроля времени, и он совершает невероятный просмотр. Здесь он сыграл 35.Лc6??, очевидно, посмотрев простой тычок Каспарова 35...Кa5, и материальные потери белых неизбежны. Еще один, пожалуй, еще более «классический» пример – тоже 11-я (!) партия матча между Карповым и Каспаровым из их второго матча в Москве в 1985 году.
Белые:Kрg1,Фg4,Лd1,Лe1,Сd5,Кf3 pp.a3,b2,f2,g2,g3. Черные:Kрg8,Фf6,Лc8,Лd7,Сb7,Кc6 pp.a7,b6,f7,g7,h6.
После 22.Лcd8?? Каспарову не слишком трудно было найти выигрывающий ход за белых 23.Ф:d7. Не знаю, почему Карпов поставил к этому ходу два восклицательых знака. При этом он написал: :Этот ход был обнаружен любым шахматным компьютером».
Фишер, однако, был бы сильнее любого компьютера в матче против Карпова! Но Каспарову вольно с этим не соглашаться...
В своей книге Каспаров не жалеет усилий на то, чтобы доказать, что шахматисты пост-фишеровской эпохи превзошли Фишера не только в знании дебютной теории, но и в стратегическом плане, в частности,и в умении защищать трудные позииции.in Следующий пример – позиция из партии Геллер-Фишер (Кюрасао, 1962).
Белые:Крg1, Фb3,Лb6, Лd1,Се2 пп.а5,с4, d5, f2,g2, h2. Черные: Крg8,Фе7,Лс5,Лd8,Сс8 пп.а6, b7,е5, f7,g7, h7.
Фишер сыграл здесь 25...Лd6, и после упорной и небезошибочной борьбы Геллер одержал победу. Каспаров цитирует Геллера: «...лишь усугубляло неприятности черных 25...Л:а5 26.ю d6 Фd7 27.Сf3, и пегка b7 незащитима». Каспаров тут, однако, добавляет: «Машина изыскала остроумный ресурс – 27...Фа4! 28.Фd3 Лс5 29.Сd5 Сf5, хотя 30.Фd2 оставляет белым перевес: пешка b7 и впрямь обречена”.И далее Каспаров ударяется в философию: «И все же 25...Л:а5!? было лучшим шансом и именно в этих вариантах следовало искать спасения. Я убежден, что поздний Фишер и любой современный гроссмейстер взял бы пешку а5: ведь при ней у черных стратегически проигранная позиция, а без нее белым пришлось бы играть на победу очень конкретно и точно...Это, кстати, яркий пример эволюции подхода к шахматам. Вспоминаю 6-ю партию своего первого матча с Карповым, где в сходной позиции мой соперник почти не раздумывая взял конем пешку а2. Позже он объяснил: «Я понимал, что бороться с проходной «d» будет тяжело, и решил хоть бы прихватить пешку». В общем, по Каспарову, совсем не разбирался бедный Бобби в позиционной игре – впрочем, как и все его соперники- Петросян, Геллер, Спасский... А теперь и «любой современный гроссмейстер» даст тому Бобби фору! Вот как мы теперь расправляемся с чемпионами еще сравнительно недавнего шахматноо прошлого. Посмотрим на примере игры Найджела Шорта, лидера мировых шахмат в начале 90-х годов (а не просто «любого современного гроссмейстера») как неправомерны все эти сравнения Каспарова, единственной целью которых является доказательство, что Фишер на сегодняшний день представляет скорее архивный интерес и никак не может сравниться с нынешним и даже десятилетней давности уровнем шахмат.
Белые: Крf3, Ла1 пп.а4, е3 Черные: Кре5, Ла5.
В этой позиции из 9-й партии матча Каспаров-Шорт (1993 год) чемпион мира сыграл 46.е4. Немыслимая ошибка для игрока класса Каспарова! Она только подтверждает то,что живые люди, живые шахматисты так и остаются живыми людьми и живыми шахматистами, и все разговоры о пропасти между поколениями шахматных титанов имеют под собой только однц цель – чтобы запомнили только тебя, а те, кто тебе предшествовал, при всех твоих потугах вроде бы отдать им должное, представляют собой лишь красивый декор!
Теперь приходит черед Шорта (незадолго до матча с Каспаровым победившего в матче самого Карпова, который по Каспарову, конечно же, бы расправился с Фишером) ошибаться, как третьеразряднику. Вместо легко находимого 46...Лс5 с простой ничьей, он сыграл 46...Кре6, и понятно, второго такого подарка от Каспарова не дождался.
Но, может быть, Шорт просто плохо разыгрывал эндшпиль, а вот в атаке и расчете был намного сильнее? Ничуть не бывало! В 10-й партии того же матча он несколько раз упускал несложный выигрыш – такой выигрыш Фишер никогда бы не упустил. И даже «любой гроссмейстер» эпохи Фишера!
Белые: Крс1, Ле1,Кd2, Кd3 пп.а3,b2,с3. Черные: Крh6, Фg5 Сb3 пп.а4,b5, g7,h7 Вместо простого продолжения 36.Лh1+ Крg6 37.Ке5+ Крf5 38.Кс6, после которого Каспаров должен был бы немедленно сдаться, Шорт избрал путаное 36. Ке5?, и Каспаров сумел «закрутить» игру и добился, в конце концов, ничьей. А матч Капарова с Анандом? В конце поединка Ананд совершенно развалился, проиграл несколько партий, уровень его игры был ниже всякой критики. А ведь он, на мой взгляд, был наиболее сильный шахматист (после Каспарова) в 1995 году. Невероятно силен он и сегодня. Но можно ли представить, что Фишер, скажем, развалился бы так в матче с Карповым или каким-нибудь другим сильным гроссмейстером? Конечно же, и Бобби не был безгрешен. И он совершал ошибки. Иначе бы он стал бы чемпионом мира, возможно в 16-летнем возрасте. Но он, в отличие от своих советских коллег, никогда не скрывал своих ошибок и просмотров. Именно просмотров – то, чего в его творчестве так просто не найдешь. Мне приходит на память невероятный по безумию фишеровский фортель в1-й партии матча против Спасского в Рейкьявике, когда Бобби ничтоже сумняшеся, «слопал» своим слоном пешку на h2.Но то была, по правде говоря, не шахматная ошибка, не то, что могло хоть в какой-то степени выявить шахматную несостоятельность Фишера. Скорее всего, Фишер был чересчур нервозен в первой в своей жизни партии матча на мировое первенство (вспомним, как неузнаваема плоха была игра Петросяна в первой партии матча с Ботвинником!); возможно, Бобби хотел спровоцировать Спасского и проверить его уверенность и технику при неравном соотношении материала на шахматной доске. Кто знает? Ответа на эти вопросы не нашли и по сей день.А вот что хорошо вспоминается, так это высочайший уровень нескольких партий матча между Фишером и Спасским в Исландии. Я вспоминаю особенно некоторые ничьи – например,в 4-й и 19-й партиях.А техника, продемонстрироваееая Фишером в 10-й партии! Так же, как потрясающий эндшпиль, выигранный им против Тайманова в 4-й партии матча. Анализируя эти и многие другие шахматные произведения Фишера видишь, насколько он опередил своих современников, и что, пожалуй, и сегодня,он учит многих шахматистов высокому искусству. Главу о Фишере в 4-м томе своей серии Каспаров озаглавил «Гений-одиночка». Неплохое название. Но если вспомнить, что еще в октябре 2001 года я опубликовал большую (в трех номерах) статью о победах Фишера в матчах 1971 года под названием «Победа гениального одиночки», то поражает то, что, кажется, Каспаров и я мыслим одинаковыми словами и фразами. Словно существует между нами какая-то «химия»! А скорее всего, Каспаров и его литературные помощники ( он называет их «литзаписчиками»!) просто не стесняются «слизывать» многое у других шахматных авторов. Кстати, хотя Каспаров так щедро одаряет Фишера словом «гений», на протяжении всей главы он как-то об этом забывает. А ведь он дейтвительно был гением! И дело даже не в том, что Фишер практически в одиночку разбил всю советскую шахматную машину. Мне, уже достаточно давно живущему в Нью-Йорке (в Бруклине, той части Большого Яблока, где прошли детство и юность Бобби), просто непонятно, как американец мог расти как шахматист в такой шахматной пустыне. Даже и сегодня, при том, что во всем мире вырос интерес к шахматам, появились компьютерные программы, масса шахматных книг, интерес к шахматам в Америки несравним даже с шахматной ситуацией во Франции, не говоря о таких странах, как Россия, Испания, Англия. Бобби – прошу извинить романтичное сравнение! – был как цветок, пробившийся из-под асфальта. Какие такие особенные шахматные учителя возились с ним с детства? А те достаточно сильные шахматисты, которые помогали ему, когда он уже был претендентом? Бисгайер, Ломбарди, Бирн.. По-моему, он и не очень-то пользовался их помощью, порой даже прогонял их. В любом случае, они никак не идут в сравнение с такими шахматными гигантами, как Болеславский, Геллер, Фурман, Бондаревский, Полугаевский, Авербах –можно продолжать до бесконечности! Не слишком состоятелен и такой аргумент Каспарова, пытающегося объяснить, что Фишер опередил советских шахматистов, ибо выковал свой характер, борясь в более жестких условиях, когда от него всегда требовалось первое место – и никакое другое! Да, в американских турнирах, от Фишера всегда ждали только первое место, и он практически никогда не обманывал ожиданий. Но кто-нибудь (пожалуй, кроме Решевского) приближался к нему по силе, уже начиная с 1958 года? Поэтому не могу сказать, что Бобби испытывал какую-то большую спортивную конкуренцию. С другой стороны,можно вспомнить, что чемпионаты СССР в 50-60 годы были столь сильны, что в них допускались только Ботвинник, Смыслов и Керес, а остальным приходилось проходить через тяжелейшее полуфинальное сито. Уже будучи шахматистами с мировой известностью, Геллер, Петросян, Спасский, Болеславский, Тайманов регулярно играли в полуфиналах всесоюзных первенств. И выход их в финал был делом отнюдь не автоматическим, если учесть, что им противостояли первокласснейшие мастера. Попасть в четверку победителей каждый из «гроссов» почитал за счастье и боролся за него с полной выкладкой. Могу назвать имена и замечательных мастеров, которые почти неизменно оказывались участниками финалов советских первенств: Аронин, Нежметдинов, Иливицкий, Хасин, Симагин, Черепков, Микенас, Банник, Борисенко, Васюков, Холмов..Некоторые из них стали впоследствии гроссмейстерами, некоторым это не посчастливилось. Но можно вспомнить, как, например непросто Бобби было играть с Холмовым! Думаю, что Бобби было легче играть всегда в финалах первенств США и занимать первое место, чем перечисленным мной советским шахматистам выходить в заветную четверку в полуфиналах! Поэтому, возможно, их характеры были более закалены в отборочной борьбе. Все дело, однако, в простом – в шахматной гениальности Фишера! И в его ни с кем не сравнимой фанатической преданности шахматам – то, что и является неотъемлемой частью гениальности. Но вернемся к тому, с чего начали. Как Каспаров смотрит, так сказать, в сослагательном наклонении на то, как сложился бы матч между Фишером и Карповым? Приведу два высказывания Каспарова из его книги. Сначала так: «Фишер, вероятно, понял, что ему предстоит совершенно другой матч, чем в Рейкьявике. У меня нет сомнений, что Карпов уехал бы, окажись он в положении Спасского. Такие трюки, как в начале матча, с ним не прошли бы!» И далее еще одна каспаровская «находка»: «Карпов был представителем нового поколения, которое Фишер еще не бил. Карпов являлся для него и шахматной, и человеческой загадкой, настоящей terra incognitа – и это стало для Фишера последней каплей. И так-то ему было трудно сесть за доску, а тут еще страх перед неизвестностью». Что-то не стыкуется у Каспарова. Как понимать, почему бы проиграл Фишер?. То ли Карпов бы сам сорвал матч, спровоцированный требованиями Бобби, то ли он играл уже так сильно и, главное, непонятно для Бобби, что тому надо было почти без борьбы сложить оружие? Думаю, однако, что Каспаров прав в первом утверждении. Карпов поехал бы на матч с Фишером, он был готов победить любой ценой. Меньше всего, он надеялся победить Фишера непосредственно за шахматной доской. Карпов в тот момент не дозрел до такой победы ни в шахматном, ни в физическом смысле. Памятно, с каким трудом он победил в финальном матче претендентов в 1974 году Корчного (да и победа в Багио в 1978 году над тем же Корчным далась «Толику» большой кровью). Но эти матчи с Корчным были прообразом того, что творилось бы на матче Карпова с Фишером. Бобби, полагаю, это понимал, как никто – ему не хотелось,чтобы честная борьба за шахматным столиком превратилась бы в спектакль с нервотрепкой. Полагаю также, что, если бы советским не удалось сорвать матч перед матчем, как это случилось на самом деле, то во время матча они бы своего все-таки добились. И в этом смысле слова Каспарова верны – перед 3-й партией, в ситуации Спасского, Карпов бы тут же улетел в Москву со всей своей большой и весьма довольной таким «исходом» матча делегацией. «Карпов всегда трезво оценивал свои возможности, - писал в ту пору Лев Альбурт. – Он знал, что не только выиграть у Фишера хотя бы одну-две партии, но и сделать с ним ничью почти невозможно. Единственный шанс состоял в том, чтобы сорвать матч». Верные слова! Удивляет только то, что сегодня их забыл Каспаров, так же, как он забыл и то, в каком «партере» ему пришлось сражаться с Карповым в первом матче, когда в Колонном Зале всё и все были настроены против «выскочки из Баку», когда комментаторы не могли даже произнести фразу о том, что «партия отложена в выигранной для Каспарова позиции». Раньше Каспаров вспоминал об этом и в своих книгах, и в устных выступлениях. А теперь, так сказать, по размышленьи зрелом, он говорит о шахматном превосходстве Карпова над Фишером.
В чем же дело? От чего такой поворот в оценке того, что было да и остается совершенно ясным? При написании книги о своих шахматных предшественниках Каспаров поставил перед собой четкую цель. Каждый приходящий на шахматный трон чемпион должен по определению обогатить шахматы и,соответственно, он должен победить своего непосредственного предшественника. В шахматах так было почти всегда, но только почти. Можно вспомнить, что Капабланка так и не получил реванша от Алехина. Еще неизвестно, чем бы кончился их реванш – особенно, если взять за образец Капабланку эпохи московских турниров и Ноттингема.Ботвинник брал реванши у Смыслова и Таля и возвращался на престол. Поэтому как-то трудно говорить, что они его превзошли. Что же касается Карпова, то он стал чемпионом,не победив Фишера. Каспарову надо было во что бы то ни стало доказать, что, победив Карпова,он, конечно же, победил того, кто был сильнее Фишера, то есть ,то, что он совершил шахматный подвиг, что корона принадлежит ему по династическому праву, и Фишер, конечно же, уступал ему как шахматист – логично, если бы он проиграл Карпову. Логично, если бы это случилось. Если бы... Каспаров, так «революционно» опровергающий мировую историю, как видим, в шахматной истории остается консерватором. Всяк сверчок знай свой шесток! Я – последний чемпион, и потому самый сильный!.. Спасский как-то сказал, что делит всех шахматистов на верующих и неверующих. Я как-то не очень понимал эти слова раньше. До недавней подписи Спасского под манифестом 5 тысячи антисемитов. Но если и журналистов делить на верующих и неверующих, то я, пожалуй, неверующий. Не верующий в Каспарова. И не верящий ему. |
|
|
|
