|
|
|
|
|
|
||
| |||||||||
|
•
|
Прислано Л. Харитоном 20 марта 2005 г. Затянувшаяся месть семидесятыхЛев Харитон, e-mail: lev_khariton@yahoo.com, город: NY «Я уже говорил и повторю еще
раз: Свобода, которую уделили советскому народу 60-х, оказалась кратковременной и некрепкой. Откат, наступление скоро пошли широким фронтом. Удары наносились прежде всего по науке, искусству, литературе, но и шахматы приняли на себя эти удары. Государство и партия рассчитали верно и действовали неторопливо. Уже к концу 60-х стало ясно, что те шахматисты, которые составляли славу советских шахмат, несколько ослабели, а то и постарели, а новой плеяды мастеров такого же калибра не было видно. Казалось, что на Спасском и Тале кончилась эра сверхталантов. Появление на шахматном горизонте Анатолия Карпова, щупленького мальчика из уральской глубинки, было спасительной соломинкой. Важным в тот момент было проведение невиданнного до селе соревнования – матча между сборной самых сильных за всю историю советских гроссмейстеров с сильнейшими шахматистами Запада. Соревнование, которое назвали «матчем века», проводилось в Белграде в апреле 1970 года. В Югославию прибыли 12 советских гроссмейстеров, десять основных и два запасных (Л.Штейн и Д.Бронштейн!). Характерно, что, хотя Карпов уже тогда уверенно вошел в число ведущих шахматистов СССР и был чемпионом мира среди юношей, в состав команды не был включен. Только чудо позволило команде советских гроссмейстеров выиграть матч с минимальным перевесом в одно очко, и этот натужный выигрыш заставил советских чиновников сделать ставку в будущем на Карпова. Правда, чемпионом мира еще был Спасский, но было ясно, что наверх быстро и стремительно поднимается Фишер, и поэтому было разумно посмотреть сначала, как сможет Спасский ( а до него Петросян) противостоять американцу и, может быть, даже истощить его борьбой. А потом уж запускать в бой Карпова! Весь этот план был успешно осуществлен. Именно 70-е годы в шахматах ознаменовались серией скандалов, выведших древнюю игру на авансцену политики. Люди, никогда не придававшие шахматам никакого значения, оказались вовлеченными в мир 64-клеточной доски. Даже по друггую сторону Атлантики, в США, победа Фишера над Спасским в Рейкьявике вызвала и резкое пробуждение интереса к шахматам обычных людей, и интерес к ним политиков. Не случайно тогдашний президент Р.Никсон пригласил Фишера в Белый Дом. И все же матч Спасского и Фишера был относительно спокойным событием на фоне того, что последовало дальше. В 1974 году в Москве проводился матч Карпова и Корчного за право встретиться с Фишером. Прокарповская настроенность властей и прессы в СССР была понятна даже людям, далеким от шахмат. Корчной просто, что называется, по определению не мог выиграть такой матч. Практически он был изолирован от всех шахматистов, никто не смел предложить ему свои услуги в качестве тренера. В то же время Карпов пользовался всем, что только могла ему дать советская власть. Тренерами, психологами, правительственной виллой под Москвой. Перед Колонным Залом и Залом Чайковского, где проводился матч, перед каждой партией собирались толпы из комсомольских болельщиков, скандировавшие здравицы в честь Карпова и угрожавшие Корчному. Позорным было поведение советского
руководства и тогда, когда шли переговоры о матче Карпова с Фишером в 1975
году. И тут расчеты тех, кто стоял за спиной Карпова, оказались выверенными с
завидной точностью. Понимая, что Карпов еще не дозрел до матча с американским
чемпионом, они вели дело к тому, чтобы сорвать матч и обвинить во всем
Фишера. Так оно и произошло: Фишер был лишен звания чемпиона, и на Недостойными были и такие советские акции, как бойкот шахматной олимпиады в Хайфе в1976 году и вскоре за этим последовавшие коллективные гонения на Корчного после его решения остаться на Западе, в которых приняли участие почти все советские гроссмейстеры. Некоторое время назад было опубликовано (пока только на английском!) письмо, написанное (или только подписанное?) гроссмейстером Юрием Авербахом, в ФИДЕ, где он настаивает на том, чтобы Корчному была устроена обструкция всеми шахматными организаторами на Западе с целью исключить его из соревнований в рамках ФИДЕ за мировую шахматную корону. Печально, что такое письмо подписал выдающийся шахматист. Это уже бросало тень и на игру, и на всех, кто был ей предан. Кульминацией большевистского наступления в шахматах стал матч между Корчным и Карповым в Багио в 1978 году. Те, кто наблюдал этот матч в СССР по телевидению (показывали только в «новостях»), помнят, что на экране за шахматной доской показывали только Карпова. Лица Корчного увидеть было невозможно. Да что там лица! Из кадра убирали даже табличку с именем соперника Карпова. Нельзя не вспомнить четверостишие, сочиненное кем-то в то время: И вот они сошлись: один – герой народа, Что пьет кефир в критический момент, Другой – злодей без имени и рода С презрительным названьем «претендент». Самое печальное, однако, заключалось в том, что на вершине шахматной пирамиды находился действительно выдающийся шахматист, мастер совершенно уникального стиля – и при этом верой и правдой служивший, пока это сулило политические и финансовые бырыши, своим коммунистическим боссам и, в свою очередь, окруженный сонмом стукачей и прихвостней. Понятно поэтому, что ни в какую «чертовщину» он не верил – до поры до времени ему это не было нужно. С самого начала своей карьеры Карпов понимал, что лицемерие и отсутствие принципов – ключи к коридорам политической власти. Но как только власть эта пала,он повернул свой флюгер в другую сторону и заделался демократом. Не знаю верят ли в его «демократизм» в России сегодня, но на Западе, кажется – во всяком случае, по тому, как его встречают, - на удочку еще попадаются. Да, талантливейший шахматист, которому принадлежит целая эпоха в шахматах, правивший в шахматном мире в 70-е годы (и даже сегодня не утративший своей силы) не имел морального мужества сказать «нет» негодяям из КГБ, которыми кишмя кишела советская шахматная федерация, этим подобиям людей в непременных синих пиджаках с медными пуговицами, этим теням из сталинских времен, которые многим казались ушедшими в небытие и похороненными. Шахматы вышли на авансцену как огромное политическое событие, как урок для многих людей, ненавидивших советскую империю. Казалось, что благородная игра Чигорина и Нимцовича, Капабланки и Таля стала орудием в руках политических бесов. А кто же руководил советскими шахматами в 70-е годы? Как правило, не шахматисты. Достаточно сказать, что президентом федерации продолжительное время был космонавт Виталий Севастьянов, и сегодня представляющий коммунистов в Думе. Неизменным патроном Карпова, когда он жил в Ленинграде, был А.Тупикин (Гоголь был бы доволен такой фамилией для своего персонажа!), к шахматам никакого отношения не имевший. Постоянным руководителем шахматной команды Карпова на его матчах с Корчным был Виктор Батуринский – человек, прокурорское прошлое которого еще в печальной памяти 30-е годы наводило ужас на многих. А председателем Спорткомитета СССР, курировавшим шахматы, был человек с фамилией Грамов. За пристрастие к весьма незатейливому зелью его сотрудники за глаза звали его «Стограммов». Перечень этих имен можно продолжать и продолжать... Раскрываю книгу Карпова «Сестра моя Каисса», изданную в Нью-Йорке не в 70-е годы, а в 1990 году! Ничего не изменилось. Вот одна из цитат: «Меня лишили возможности сразу, по горячим следам (после первого матча с Каспаровым – Л.Х.), сказать правду моему народу, и поэтому потом мне потребовались годы, чтобы срыть нагроможденные каспаровской стороной горы домыслов и слухов. Сейчас я ощущаю не меньшую, чем прежде, любовь народа и его уважение». Ну что же, можно и дальше пожелать наслаждаться любовью и уважением, но только один вопрос: вроде бы Карпов и Каспаров живут в одной стране, в России – какой же народ тогда представляет Каспаров? И неужели так и нельзя не то чтобы сбросить с себя 70-е, но хотя бы сделать из них определенные выводы? Материалы по теме О Фишере • |
|
|
|
