|
|
|
|
|
|
||
| |||||||||
|
•
|
Прислано Л. Харитоном 6 мая 2005 г. Голый корольЛев Харитон, e-mail: lev_khariton@yahoo.com, город: NY Журналист: Что вы можете сказать о личностях Каспарова и Корчного? Карпов: Абсолютно разные люди. Диаметрально противоположные личности. Журналист: Есть ли у них что-либо общее? Карпов: Конечно. Их отношение ко мне... Из интервью А.Карпова московскому ТВ, 1988 г. Нужный человек в нужном месте в нужное время. Эти слова всегда приходят мне на ум, когда я думаю о людях, достигших успеха в выбранной ими области деятельности. Несомненно, неплохо быть гением, но приуспел ли бы так, скажем, Чарли Чаплин, если бы кино не было в своем младенчестве? Или, оказал бы Пикассо такое воздействие на мир искусства, появись он на 15 лет раньше или позже предназначенного ему судьбой срока? То же самое касается и шахматных чемпионов мира - каждый принадлежит своей эпохе. Особенно это верно в отношении Анатолия Карпова, 12-го чемпиона мира. Местом в данном случае был Советский Союз, а временем - 60-е годы. Что касается нужного человека, думаю, Природа хорошо подумала, прежде чем вывести Карпова сначала на советскую шахматную сцену, а потом и на мировую. Он был типичным продуктом советского общества, сыном мелких технократов, живших в провинции, далеко от Москвы и Ленинграда, центров традиционно взращивавших шахматные таланты. Те, кто хорошо знают советскую историю и советскую номенклатуру согласятся, что Карпов был создан для того, чтобы стать партийным секретарем небольшого города или даже директором большого индустриального концерна. При определенной доли везения он мог подняться и на самый полюс, в Политбюро... Но не будем фантазировать, а скажем, что он прекрасно вписался бы в такой пейзаж. Но Судьба наградила Карпова талантом, - нет, гением, - который оказался сильнее его самого. Какая-то сила увела его с карьерных троп, и древняя игра стала его единственным средством самовыражения. Любопытно, что Карпова всегда привлекала деятельность куда менее творческая, чем шахматы. Он проявлял постоянно активность в социальной инфраструктуре советского ( и даже пост-советского) общества, выступая на конференциях, входя в разные советы и комитеты. Но шахматы всегда были на первом месте. Итак, нужный человек в нужном месте. Какая другая страна дала бы Карпову возможность бесплатного шахматного образования под руководством самых лучших специалистов и тренеров? Стране нужен был Карпов, а Время (а это было действительно нужное время) молило того, чтобы он появился. Взглянем вкратце на то состояние, в котором находились шахматы в СССР в 60-е годы. На первый взгляд, это была самая сильная в шахматном плане страна в мире. Она обладала целым созвездием блестящих гроссмейстеров, чемпионов мира, живых легенд. Страна завоевывала золотые медали на всех шахматных олимпиадах. Но в броне уже была трещина: все эти гроссмейстеры старели, а послевоенное поколение не дало ни одного блестящего имени. Казалось, что великая шахматная история СССР дышит на ладан и что Спасский и Таль - последние из суперзвезд. А где же были новые шахматные титаны? Власти в СССР прекрасно понимали, какая опасность грозит им с Запада. Бобби Фишер испугал их уже в свое первое появление на шахматном горизонте в 1958 году. Тем не менее, какое-то время он не мог справиться с многочисленными представителями советской шахматной элиты. Впервые он добился триумфа на межзональном турнире в Стокгольме в 1962 году, где он финишировал первым, на 2,5 очка оторвавшись от Петросяна и Геллера. Этот успех испугал советских руководителей. Помню выступление Ботвинника в то время по советскому телевидению. Он выразил серьезные сомнения в том, что советские шахматисты смогут остановить победное шествие Фишера на турнире претендентов в Кюрасао. Однако Ботвинник ошибся, и этот турнир принес молодому американцу большое разочарование. К счастью для советских, Фишер провел много лет, борясь, по выражению Спасского, с ветряными мельницами. Стоит только вспомнить его выход из межзонального турнира в Сусе, когда победа был уже у него практически в кармане.Фактически, не отдавая себе в этом отчет, Фишер дал своим противникам в СССР время, чтобы вырастить новый шахматный талант. Явным подтверждением ухудшения дел в советских шахматах был матч между командой СССР и командой остального мира в Югославии весной 1970 года. В матче встретились лучшие советские шахматисты против лучших западных гроссмейстеров. Мало кто сомневался, что СССР одержит убедительную победу с подавляющим перевесом в счете. Но советская команда победила с минимальным перевесом - 20,5:19,5. Для тех, кто забыл состав советской команды или просто родился много лет спустя после этого исторического матча, напомним, что на последних трех досках в советской сборной играли Таль, Ботвинник и Керес! Кстати, советская команда была обязана своей победой Кересу и Ботвиннику, выигравшим свои мини-матчи. Это показало еще раз, что советским была нужна поросль молодых талантов. Оглядываясь назад, можно сказать что матч был этапным событием: с одной стороны, он продемонстрировал, что советская шахматная машина стареет, а с другой, он ознаменовал начало серии фантастических достижений, которые привели Фишера на вершину шахматного олимпа в 1972 году. Карпов был не только роскошью, но и необходимостью для советской шахматной школы. Поэтому все препятствия на пути Толеньки, как его тогда называли старшие, шахматные коллеги и партийные боссы, устранялись. Но взглянем, насколько везло Карпову с самого начала его карьеры. Александр Никитин, заклятый враг Карпова и бывший тренер Каспарова, написал в своей книге "Каспаров", что для того, чтобы стать чемпионом мира, нужно, чтобы все положительные факторы в жизни шахматиста совпадали и чтобы они происходили в одно и то же время. Что касается Каспарова, Никитин написал о его семье, в частности его матери, женщине полностью посвятившей себя шахматной карьере своего сына, шахматной федерации Азербайджана, помощи Ботвинника, организационному таланту Никитина и даже влиянии Гейдара Алиева, в то время зампремьерминистра и члена Политбюро, чья поддержка была жизненно необходима, когда Каспаров проигрывал первый матч против Карпова. Если же, как заметил Никитин, один бы из этих моментов отсутствовал, то вся бы шахматная жизнь Гарри Каспарова не сложилась бы так, как это произошло. Карпов же в этом плане был еще удачливее. Начнем с того, что в возрасте 11 лет его пригласили в знаменитую шахматную школу Ботвинника. Хотя поначалу Ботвинник отнесся весьма скептически к таланту Карпова ( "Мальчик совсем не понимает шахматы" , - заметил Ботвинник, выиграв у юного Карпова в сеансе одновременной игры), вскоре он признал, что Карпов был единственным советским шахматистом, способным бороться за шахматную корону. На лекции после победы Спасского над Петросяном в 1969 году Ботвинник упомянул Карпова как потенциального претендента, но добавил, что ему еще не хватало необходимого опыта, чтобы подняться на вершину. Никто не знает, добился бы успеха Карпов, если бы он остался в школе Ботвинника, но удача всегда была с ним. Он был студентом первого курса Московского университета, когда он познакомился с Александром Рошалем, шахматным мастером и журналистом, впоследствии ставшим на годы пресс-атташе Карпова. Я знаю Рошаля с 50-х годов. Он был весьма средним шахматистом и обычным тренером, но его всегда отличал острый ум. Он умел говорить и имел большие связи. В то время Карпову нужен был больше Рошаль, чем Ботвинник. Именно благодаря Рошалю Карпов познакомился с Семеном Фурманом, одним из самых выдающихся знатоков шахмат во всем мире. К тому времени Фурман уже имел опыт работы тренером с Корчным, Таймановым и Ботвинником. Добавим к тому же, что он сам был отличным шахматистом, особенно играя белым цветом. Многие называли его "чемпионом мира по игре белыми". Вопрос: почему Рошаль постарался заменить Ботвинника Фурманом? В конце концов, Ботвинник был несравненно сильнее как игрок, и его шахматный опыт мог бы очень помочь Карпову. Кроме того, к тому времени Ботвинник понял, что Карпов резко прогрессировал и вскоре поднимется на самый верх. Много лет спустя Рошаль сказал мне, что Ботвинник всегда стремился подавить характер своих учеников, он постоянно навязывал им свои взгляды и мнения. У Карпова самого был сильный характер, и он не нуждался в том, чтобы его подавляли. Ему требовалась чисто шахматная подготовка, а если сказать шире, ему нужно было расширить свои шахматные горизонты. Он больше уже не мог находиться в ботвинниковской башне из слоновой кости. Сегодня можно оценить мудрость решения Рошаля, забравшего юношу у такой знаменитости, как Ботвинник, и передавшего его в руки Фурмана, который не мог похвастаться ботвинниковской славой. Карпов даже переехал из Москвы в Ленинград, чтобы быть с Фурманом. Сказать по правде, думаю, годы работы с Фурманом заложили фундамент карповского успеха и в этот ранний период своей карьеры Карпов невероятно продвинулся вперед. Зримо изменился стиль его игры. Он не только расширил свой дебютный репертуар. Изменился его подход к определенным позициям, и он стал потрясающим тактиком. Спасский сказал мне, что к возрасту 18-19 лет Карпов стал атакующим игроком с явной склонностью к жертвенным комбинациям. Найти такого тренера как Фурман - Божий дар для любого шахматиста. Шахматная история знает немало талантов, которые после впечатляющих турнирных побед так и не смогли реализовать отпущенный им природой потенциал. Возьмем, например, Льва Псахиса, выигравшего подряд два чемпионата СССР в 1980 и 1981 годах (дележ первого места с Белявским и Каспаровым соответственно ). Такое достижение сравнимо только с победами Таля в 1957 и 1958 годах, когда неизвестный мастер из Риги стал дважды чемпионом СССР. Однако в последующие годы Псахис не смог повторить свои успехи. Ныне недостаточно лишь иметь талант. Необходимо иметь хорошее окружение, необходим и хороший тренер или тренеры. Фурман был для Карпова больше, чем тренер. Он был школой, шахматным университетом. И кто знает, как бы сложилась жизнь Карпова в шахматах, не будь у него такого выдающегося и верного учителя? Думаю, что вскоре после матча Спасского с Фишером власти сделали ставку на Карпова. Они знали, что не имели право на фиаско, поэтому Карпову помогали как могли. Впервые в истории шахматисту помогала целая армия помощников, помимо чисто шахматного персонала (тренеров и секундантов) - врачи, психологи, повара, телохранители и т.д. На каждый турнир зарубежом Карпов сопровождался бесконечными бюрократами,подхалимами, короче, людьми, не имевшими никакого отношения к шахматам. Говорят, что делегация Карпова на матче в Багио в 1978 году включала в себя около 80 человек! Не удивительно, что Корчной был раздражен, что Карпов приехал на матч с таким "хвостом". Гроссмейстер Юрий Разуваев, мой друг со времен юношеских соревнований в начале 60-х годов, был тренером Карпова какой-то период в 70-е годы. Однажды он рассказал мне об одном характерном эпизоде, связанным с его работой с Карповым: "Мы готовили Карпова к партии с Ерменковым. Мы знали, что Ерменков уже много лет играет один и тот же дебютный вариант. Неожиданно Ерменков на 25-м ходу применил новинку. Карпов растерялся, проиграл пешку и на 40-м ходу партия была отложена в трудной позиции для чемпиона. Вся советская команда анализировала отложенную позицию. Наконец мы нашли ничейное продолжение, но, чтобы свести партию вничью, надо было сделать 20 точных ходов. Карпов сделал их, и партия завершилась вничью". Таким образом, только 15 своих ходов сделал Карпов в этой партии. Все остальное, дебютная подготовка, анализ отложенной позиции было командным делом! Владимир Буковский, видный советский диссидент, проницательно заметил: "Карпов не может проиграть. Ему просто не разрешат. За ним стоит целая система с миллионами рублей, миллионами шпионов, дипломатов и членов иностранных компартий". Значит, Карпов не так уж и ошибался, когда, посылая телеграмму Брежневу из Багио, поздравлял советского президента с "нашей победой"! Советские власти хорошо знали, что они могли манипулировать и менять правила и регламенты, чтобы помочь своему герою. В качестве иллюстрации вспоминаю такой эпизод. В конце 1974 года в Москве проводился финальный кандидатский матч между Карповым и Корчным. Победителю предстояло играть с Фишером. Регламент матча предусматривал, что участники сыграют максимум 24 партии, и победителем будет тот, кто первым добьется пяти побед. Если же, однако, после 24-й партии ни один из участников не добьется пяти побед, то победителем будет считаться тот, кто будет лидировать в матче. После 20-й партии при счете 3:2 в пользу Карпова, власти, чувствуя, что Карпов "зашатался", решили "спасти" молодого коммуниста. В Москву был срочно вызван президент ФИДЕ Макс Эйве. Мне довелось работать переводчиком во время обсуждений между Эйве и бюрократами из Советской шахматной федерации. Переговоры были сугубо конфиденциальными. Делались попытки оказать давление на Эйве, чтобы он изменил регламент матча. Невероятно! Изменить регламент в ходе матча! К его чести, Эйве, легендарный шахматист, в отличие от политического манипулятора Кампоманеса, не захотел разыгрывать "советскую карту", и не сделал никаких уступок советским. Следет вспомнить, что именно благодаря терпению и дипломатии Эйве в 1972 году не оказался сорванным советскими матч между Спасским и Фишером. Любящие шахматы люди часто думают, что судьба шахматной короны решается шахматистами на сцене. К сожалению, борьба за кулисами, в которой участвуют чаще всего люди, не имеющие о шахматах даже понятия, не видна шахматным болельщикам. Даже Каспарова в начале его карьеры просили помочь Карпову. Вот что он писал позже: "Карпову помогали все наши ведущие гроссмейстеры. Им велели информировать его о всех исследованиях во всех дебютных вариантах, которые входили в их репертуар, раскрывать перед ним все свои профессиональные секреты. Объяснялось, что гроссмейстеры выполняют таким образом свой патриотический долг, ибо "предателя" надо было сокрушить любой ценой. Многие гроссмейстеры выполняли то, что от них требовали. Но я отказался..." Каспаров пишет здесь о "ведущих гроссмейстерах". Я бы добавил, что даже малоизвестные мастера использовались Карповым. Например, мой добрый старый друг Сергей Розенберг, шахматный мастер не известный в высших эшелонах, был вызван к Карпову, чтобы помогать ему в анализе отложенных эндшпилей во втором матче Карпова с Каспаровым в 1985 году. Дело в том, что Сергей - отличный аналитик. Он может проанализировать любой сложный эндшпиль лучше, чем многие гроссмейстеры. "Агенты" Карпова нашли его и привезли в резиденцию чемпиона во время матча. Карпову помогали и иностранные гроссмейстеры. Например, гроссмейстер Вольфганг Ульман всегда был известен как крупнейший знаток франузской защиты, и перед матчем в Багио он провел некоторое время в Москве, готовя Карпова к любимому дебюту Корчного. Было бы неверно, однако, думать, что Карпов всегда был такой акулой. Его шахматный талант и его характер развивались одновременно. Я хорошо помню жеребьевку претендентских матчей в Центральном шахматном клубе СССР в Москве в декабре 1973 года. На этой церемонии Карпов сидел рядом с Корчным, Спасским, Петросяном и Полугаевским. Один из корреспондентов спросил Карпова о его шансах. "Знаете ли, - ответил молодой принц, - этот цикл не мой". И все же корреспондент настаивал на том, чтобы Карпов конкретно оценил свои шансы в матче с каждым из перечисленной выше четверки знаменитостей. "Возможно, - сказал Карпов, - у меня есть 20-25% на успех в матче с Полугаевским, и если я выиграю матч, то у меня, вероятно, будет шансов 10-15% на успех в матче со Спасским".Со стороны Карпова, это была лишь демонстрация его скромности. Как обычно в жизни, он все уже заранее рассчитал. Даже после того, как он разгромил Полугаевского, очень мало кто полагал, что он выиграет у Спасского. Да, Карпов знал как прикинуться робким провинциальным юношей. Иногда кажется, что за спиной его стоял какой-то волшебник, подсказывавший ему, как вести себя. А возможно, и это более всего вероятно, актерское мастерство это тоже часть его таланта. Он знал, как казаться наивным. В 1972 году Карпов поделил с Петросяном и Портишем первое место на турнире в Сан-Антонио. Это был один из первых больших турнирных успехов Карпова за границей. Каждый победитель получил приз в 1,000 долларов. Петросян, известный своей практичностью, купил японский магнитофон, который, учитывая быстрое развитие техники, скоро устарел и потерял свою цену. Карпов же, наивный "инженю" Толенька, купил себе марку! "Что вы хотите, - пожимали плечами некоторые, - он же еще мальчик, пусть себе забавляется". Сегодня Карпов является обладателем одной из самых больших и ценных филателистических коллекций в мире. Карпов очень рано понял, что лицемерие и отсутствие принципов составляют два ключа в коридоры власти. Он быстро разобрался в том, что шахматы принесут ему славу и, возможно, деньги, но он не хотел отказаться от политических амбиций. Почти с самого начала Карпов начал лепить свой имидж верноподданного гражданина, всем сердцем поддерживавшего коммунистическую партию и советское правительство. Не лишними будут здесь некоторые примеры. Как известно, президент ФИДЕ Илюмжинов был готов провести матч между Карповым и Камским в Багдаде. Как на это отреагировал Карпов? "Я играю в шахматы, я не интересуюсь политикой". Примерно в то же самое время он баллотировался на пост губернатора одной из российских областей! Только слепой будет пытаться понять какую-либо логику, не хочу сказать принципы, в поведении Карпова. Однако во время матчей с Корчным Карпов заявлял, что он представляет свою социалистическую родину. Брежнев хвалил его за сильный советский характер ( никто не знал, что это такое: для обычных людей это было, возможно, терпение, способность выдерживать все абсурды коммунистической системы; для элиты, таких, как Карпов, это подразумевало гибкость, готовность приспособиться к любым политическим переменам). Вспомним, что именно по инициативе Карпова Советская шахматная федерация бойкотировала в 1976 году шахматную олимпиаду в Хайфе. Вот каким образом он стоял вне политики! Однажды Карпова спросили, что интересует его, помимо шахмат. Он ответил, что предпочитает филателию и марксизм. Филателия? Это еще можно понять. Но марксизм как хобби?! Маловероятно. Но Карпов всегда знал, какие ответы ждут от него его партийные боссы. В своей книге "Моя сестра Каисса" Карпов выдал такой перл: "В 1979 году два важных события произошли в моей жизни. Я вступил в коммунистическую партию, и у меня родился сын". Если мы даже забудем про лицемерие Карпова, то кто может сравнивать такие события? Еще один шедевр из "Каиссы": "1981 год. Кульминация застоя в СССР. Коммунистическая партия символизирует собой застой. Все, кто демонстрирует силу духа, в ссылке или психушках, тюрьмах и концлагерях. Понятно, что мало кто имел мужество протестовать". Когда мы должны верить Карпову, сегодня или вчера? Что касается "мужества протестовать", то судьба семьи Корчного, например, была полностью в руках Карпова. Во время матча в Мерано осенью 1981 года сын Корчного Игорь находился в тюрьме в Сибири за уклон от воинской повинности. Когда он обратился к властям с просьбой разрешить ему поехать к отцу в Швейцарию, он был исключен из Ленинградского университета и посажен в тюрьму. Как Карпов мог играть матч за мировой титул с человеком, чей единственый сын находился в ГУЛАГе? Но такова жизнь Карпова, такова логика его жизни. Пароксизмом лицемерия выглядит такой фрагмент из "Каиссы": "Я наблюдаю безнравственность шахматистов уже многие годы. И к этому я не могу привыкнуть. Конечно, еще осталось рыцарство, но оно идет на убыль". Возвращаясь к матчу Карпова с Корчным в Москве в 1974 году, вспомним, что после 24 партий счет был 3:2 в пользу Карпова. Это была неубедительная победа. Карпов вышел на матч с Фишером, победив Корчного, принадлежавшего к поколению гроссмейстеров, которые были смятены Фишером. Было трудно предсказать, как выступит Карпов против Фишера, но легко можно было представить, как бы Фишер разгромил Корчного! Карпов победил Виктора после трех месяцев напряженнейшей борьбы. В то время я не сомневался, что матч между Карповым и Фишером состоится. Гроссмейстер Лев Альбурт пытался предсказать ход матча: "Карпов всегда трезво оценивал свои возможности. Он знал, что ему будет очень трудно свести хотя бы одну партию вничью с Фишером, не говоря уже о том, чтобы выиграть одну-две партии. Единственным его шансом был срыв матча. Поэтому в ход был пущен целый арсенал нешахматных средств с целью вывести из себя чувствительного американца, непривычного к таким методам борьбы. Карпов же сам заявил: "Этот матч не может закончиться нормально. Либо меня заберут в больницу (Анатолий весил в то время 48 кг и даже в конце матча с Корчным ему нужны были специальные таблетки, чтобы продолжать борьбу), либо Фишера отвезут в сумасшедший дом". Карпов преувеличивал - до больницы и сумасшедшего дома не дошло. Советские, без сомнения, сорвали бы матч, или бы спровоцировали Фишера задолго до окончания матча прекратить игру. Много лет спустя в "Каиссе" Карпов написал слова, которые могут обмануть только тех, кто ничего не знает о шахматах и их истории, и, конечно же, не знает личности Карпова. Они выглядят так смехотворно, что, наверное, Карпов сам не верит, что он написал их: "Когда я узнал, что не будет матча с Фишером, то я пережил чувство потери... В моей жизни образовался какой-то вакуум. Я не испытывал боли, но прошло много времени, прежде чем я сумел избавиться от чувства сожаления. Я понял, что самое интересное, что могло случиться в моей жизни, не произошло". После победы с минимальным счетом над Корчным (только три выигрыша из 24 партий! ) Карпов понял, что у него нет шансов в борьбе против Бобби; это же поняли и его хозяева. Поэтому они решили сделать все возможное, чтобы сорвать матч, сорвать переговоры с Фишером. Как известно, Фишер не стал играть матч, отошел от шахмат, потому что советские отказались принять его требование, что в случае ничейного результата 9:9 матч считается законченным и чемпион мира сохраняет свое звание. Советским бюрократам, которые годами мешали американцу, когда он играл в межзональных и претендентских турнирах, которые писали письма, протесты, издевательские памфлеты о Фишере, самой славной странице истории шахмат, удалось наконец избавиться от американского чемпиона. Никогда не надо забывать, что Карпов был с ними, что Карпов, шахматист, не имел морального мужества сказать "нет" всем этим негодяям из КГБ, которыми кишмя кишела Советская шахматная федерация, этим подобиям людей с крысиными глазами, в непременных синих блейзерах с медными пуговицами, этим теням из сталинских времен, которые многим казались уже ушедшими в небытие и похороненными. Шахматы вышли на авансцену как огромное политическое событие, как урок для многих людей, ненавидивших советскую империю. Они прекрасно понимали, что Карпов представляет собой Зло, но никто не знал, как долго он будет оставаться в шахматах, как долго это Зло будет держать миллионы и миллионы людей в своих ледяных и железных щупальцах. Казалось, - во всяком случае, шахматистам, - что благородная игра Нимцовича, Бронштейна и Таля стала орудием в руках политических дьяволов. Конечно, многие люди за "железным занавесом" не понимали, что происходит. Все подавалось так, что будто честный Карпов на каждом шагу натыкается на капризного, непредсказуемого, жадного до денег Фишера. Странно, что и сегодня, когда прошло столько лет, на Западе есть еще люди, и при том компетентные люди, забывающие о нечестности Карпова и его тесном сотрудничестве с Советской шахматной федерацией и ФИДЕ, которая повиновалась советским во всех шахматных вопросах. В 1993 году в журнале "Chess Monthly" была опубликована моя статья "На сцене и за кулисами". В ней шла речь о недостойных играх Советской шахматной федерации и о вопросах, связанных с организацией матчей на первенство мира. Мои взгляды вызвали резкие нападки доктора Джона Нанна. Я бы не удивился, если бы критика исходила от менее компетентного человека, но гроссмейстер Нанн известен в шахматном мире не только как сильный шахматист и плодовитый автор, но и как человек широких воззрений. Вот что он написал о несостоявшемся матче между Фишером и Карповым: "Фактически, Карпов не бойкотировал предложений Фишера. Возможно, читатели задумаются над тем, чтобы они предпочли на месте Карпова: надеть лавровый венок на шею или сыграть матч с призовым фондом в три миллиона долларов против шахматиста, не сыгравшего ни одной серьезной партии за три года? ФИДЕ, а не Карпов, несмотря на то, что она приняла почти все условия Фишера, отказалась принять его требования о матче без ограничения числа партий и ничьей при счете 9:9". Нанн реконструирует шахматную историю по книгам и журналам. Я же видел все "шоу" напрямую! Я был в самом святой святых советской шахматной кухни. Центральный шахматный клуб СССР стал штабом советских шахматных чиновников, агентов КГБ и коммунистических бюрократов. Виктор Батуринский, главнокомандующий карповской команды и кровавый прокурор сталинских времен, обычно председательствовал на всех заседаниях. Советские понимали, что Фишер мог отказаться играть матч в любой момент. Для того чтобы вывести его из игры, они навязывали свои решения и протесты ФИДЕ. В конце концов, Фишеру засчитали поражение. Разумеется, Карпов хотел заработать кучу денег больше, чем надеть на шею лавровый венок, но он всегда подчинялся своим хозяевам; он никогда не протестовал, поэтому он бойкотировал фишеровские предложения и стал таким образом чемпионом мира. Точно таким же образом 20 лет спустя он "заменил" Каспарова на шахматном троне. На этот раз, правда, все обошлось без бойкотов и переговоров. Любой кто знаком с историей ФИДЕ в эпоху Кампоманеса и после, когда балом правит Кирсан Илюмжинов, поймет что происходило. Как известно, несколько лет спустя, Карпов дважды встречался с Фишером, в Испании и Японии, и ходили слухи о возможном матче между ними не под эгидой ФИДЕ. Именно в то время Карпов написал письмо в советский спорткомитет: "В настоящее время Фишер находится в плохой форме. Мы должны воспользоваться тем обстоятельством, что Фишер готов играть сейчас неофициальный матч и мы должны навязать ему этот важный матч именно сейчас. Согласившись играть с Фишером, я опровергну слухи различных иностранных изданий и завоюю на свою сторону мировое общественное мнение, которое будет рассматривать мой отказ играть как признак трусости". Мы видим здесь, что Карпов называет вещи своими именами. Трусость. Да, он был трусом, и он признается в этом! Кстати, М.Суслов, главный советский идеолог и правая рука Брежнева, так ответил на это письмо: "Советский спорткомитет по прежнему считает нецелесообразным в принципе проводить такой матч. Если же Фишер и его окружение предложат какие-нибудь конкретные условия, мы считаем разумным затянуть переговоры и вместе с А.Карповым разработать наши контрпредложения, которые создадут предпочтительную ситуацию для чемпиона мира и неприемлемую для Фишера". Комментарии излишни! Никто не будет отрицать, что Карпов, вероятно, является сильнейшим турнирным игроком всех времен. Его рекорд поражает. Он выиграл более 130 турниров, и многие полагают, что даже если Каспаров начнет сейчас играть безостановочно, он никогда не догонит Карпова. Но когда мы начинаем изучать эти турниры более внимательно, мы видим, что в некоторых из них результат был, как говорится, известен заранее. Возьмем, например, два очень важных турнира: Милан в 1975г. и Монреаль в 1979 г. В Милане, где Карпов вышел в полуфинальный матч с Петросяном, чемпиона мира уговорили свести все четыре партии с Карповым вничью - так чтобы Карпов вышел в финал с Портишем. В Монреале Таль, возможно, играл так как никогда в 70-е годы, но ему пришлось притормозить на финише в последних двух турах, так чтобы разделить первое место с Карповым. Нет необходимости повторять истории, связанные с пятью матчами между Карповым и Каспаровым. Вся советская административная машина была на стороне Карпова. Я был свидетелем двух первых матчей в Москве. Пресс-центр матча напоминал пчелиный улей. Все, кто симпатизировал Каспарову, должны были соблюдать осторожность. Наказание было незамедлительным. В один из вечеров амерканские журналисты принесли пачку шахматных журналов в пресс-центр. На одном из них был изображен шарж - боксерский поединок между двумя гроссмейстерами - причем Карпов был в нокдауне на полу. "Ребята" из КГБ быстренько конфисковали этот журнал. Когда партия откладывалась в выгодной для Каспарова позиции, то телекомментаторы гроссмейстеры Марк Тайманов и Алексей Суэтин делали все возможное, чтобы скрыть, что Карпов находится в трудном положении. Помню комментарий Суэтина по поводу отложенной 31-й партии первого матча. Он сказал, что позиция очень трудна и потребуется многочасовой анализ...Карпов сдался на следующее утро не приступая к доигрыванию! Не случайно, что после выигрыша звания чемпиона мира на одной из пресс-конференций в Москве Каспаров сказал: "Чтобы играть с Карповым, нужно быть хорошим юристом". Карьера Карпова в послефишеровский период не входит в тему данной статьи. Рассказ о двух матчах с Корчным и пяти матчах с Каспаровым был бы титанической работой. В то время, когда игрались эти матчи, симпатии большинства моих друзей принадлежали сначала Корчному, а потом Каспарову. Карпов представлял собой истэблишмент, он служил советскому режиму, и, естественно, его соперники рассматривались как бунтари. И если первая часть этого утверждения верна и сегодня, то вторую, наверное, нужно пересмотреть. Ныне ясно, что и Корчной, и Каспаров далеки от идеальных героев. Каспаров уже давно утратил этот ореол. Он и Карпов так давно находятся в одной лодке, и понятно, что это отразилось на них обоих. Если пишешь об Анатолии Карпове, то неизбежно приходишь к Гарри Каспарову. За последние два десятилетия их имена стали неразделимы. И никто не может отрицать того, что теперь, когда 20-й век уже на исходе, последняя четверть столетия, что касается шахмат, принадлежит этим двум шахматистам. Для меня не ясно лишь одно. Есть ли у этих шахматных титанов друзья? Несмотря на свою невероятную популярность, они, должно быть, чувствуют себя очень одиноко. Это часто происходит с людьми, достигшими всего в жизни. Вспоминаю едкое замечание Оскара Уайльда в адрес Бернарда Шоу: "В этом мире у него нет врагов, но все друзья ненавидят его". Догадываюсь, что это фраза может относиться и к двум чемпионам. Такова высокая цена, которую они должны платить за славу, за шахматные амбиции, политические устремления, бесконечную вражду между ними. Возможно, оба чемпиона заслужили свою судьбу. Они живут в абсурдном шахматном мире, управляемом магнатом из калмыцких степей, человеком, который вступая на пост президента ФИДЕ, открыто заявил, что шахматы представляют для него побочный интерес. Карпов и Каспаров, не осознавая этого, сделали много для того, чтобы возвести на вершину шахматной власти этого человека. Они оба, не проиграв чемпионского звания, проиграли Илюмжинову, человеку, рассматривающему шахматы как прибыльное предприятие. Понимают ли Карпов и Каспаров, что они, как и многие другие шахматисты, являются зрителями в театре абсурда? Как они воспримут, например, такой текст, который мне довелось недавно прочесть? "В честь президента ФИДЕ, Институт Прикладной Астрономии Российской Академии Наук ( директор г-н А..Финкельштейн ) дал имя КИРСАН малой планете №5570. Планета была открыта 4-го апреля 1976 года в Крымской астрофизической лаборатории". "64"-Шахматное обозрение, №8, 1998г. /ред. А.Рошаль/ Много лет назад по Москве ходили слухи об одном человеке, который любил разыгрывать знаменитых людей. Например, однажды он позвонил Эмилю Гилельсу, выдающемуся пианисту, в четыре часа утра и сказал: "Мы звоним вам с верфи. Завтра мы спускаем на воду корабль, который мы хотели бы назвать вашим именем. Вы согласны, чтобы он назывался "Эмиль Гилельс?" Бедный музыкант, еще полусонный, быстро дал свое согласие. В отношении Илюмжинова, маловероятно, что это розыгрыш. Все это напоминает мне времена, когда детские сады и конюшни назывались в честь Сталина и Молотова. Можно ли верить, что те времена прошли, и что Россия сделала хотя бы шаг вперед? Все продолжается, как и прежде - под оглушительное молчание. Илюмжинов же может всегда отвести душу. Однажды, когда он выйдет на пенсию, у него будет своя планета, - пускай малая, но все же это лучше, чем самая большая вилла. Материалы по теме |
|
|
|
