|
|
|
|
|
|
||
| |||||||||
|
•
|
Прислано Л. Харитоном 5 января 2005 г. Лев Харитон, e-mail: lev_khariton@yahoo.com, город: NY В беспорядке бреда/размышления о Великом Писателе Земли Русской И.Одесском/ «Я доволен: книги с моими стихами переиздаются ежегодно большими тиражами» /из интервью поэта Андрея Дементьева/ «В порядке бреда»... Это выражение знает каждый. А шахматистам оно и подавно знакомо. Например, сидят несколько сильных шахматистов и анализируют какую-нибудь сложную позицию. Предлагают разные ходы и варианты. И вдруг один из них говорит: «А почему бы нам, друзья, не сыграть, в порядке бреда, Конь а1?» И всем, и предлагающему этот странный ход конем, и находящимся рядом с ним ясно,эта идея весьма диковинна, но почему не попробовать? Почему не пофантазировать – чем черт не шутит?! Вдруг что-нибудь получится и будет найдена узенькая тропа к шахматной Истине? Но в принципе бред никогда не несет порядок, а вот беспорядок есть его отличительная характеристика. Об этом я думаю, когда стараюсь хоть как-то понять – да что там понять!-, скорее разобраться в том, зачем Одесский пишет свои статьи? После статей на, так сказать, нешахматные темы он вдруг извинился перед читателями и написал на шахматную, но не удержался, чтобы не соригинальничать и назвал ее «Пара хорошо начищенных ботинок».Честно говоря, меня иногда тянет посмотреть картины абстракционистов или хочется сходить в театр абсурда. При том, что жизнь сама настолько похожа на театр абсурда, что – извиняюсь за случайный каламбур, абстрагироваться от него (или нее, жизни ) не представляется возможным. Видимо, Одесский старается испытать себя на разных поприщах. Что ж, попытка неплохая – особенно если учесть, что он находится в возрасте Христа (интересно, как он к нему относится? – подкидываю ему неплохую тему, смутно чувствуя, что она будет одной из будущих тем его визионерских девиаций). Почему бы разок-другой не расхристаться? Кстати, насчет ботинок Артема Тимофеева. Не могу понять, что заставило Одесского подойти к рассказу о прошлогоднем российском первенстве, затронув гуталинное тщание молодого шахматиста. Какая муха укусила его? Вдруг по ассоциации вспомнилось из Коржавина: «Какая сука разбудила Ленина? Кому мешало, что ребенок спит?» Дались же Одесскому эти чеботы Тёмы!
Тут, опять же по ассоциации, вспомнил другое. Пуговицы Таля.
Пуговицы от его видавшего виды пальтецо в январе 57-го года в Москве около
Центрального Дома Культуры Железнодорожников Замечу лишь, что чем четче сам автор подчеркивает разделение между своими шахматными и нешахматными статьями, тем больше понимаешь, что никакого раздела между ними нет. Становится ясным и то, что написанные на шахматные темы еще более бредовы, претенциозны и исполнены трехгрошового позерства. Это несолько удивляет, ибо Одесский – мастер отнюдь не узко одесского или житомирского розлива, а мастер международный. Или, как говаривал один мой старый знакомый, мастер междугородный (что, возможно, и точнее, и сочнее) А это звание, в наше время, когда международных мастеров становится меньше, чем международных гроссмейстеров, превращается во все более почитаемый раритет. Скоро этих ММ будут показывать нам словно раритетных животных из Беловежского Заповедника!
Между тем, в голове у постоянного автора чесспровского сайта
полная интеллектуальная каша. Перемешались Тютчев с Вуди Алленом, и Баратынский
с Довлатовым. Цитируются они (или комментируются, как Вуди) направо и налево. И
на читателя сайта – доморощенного интеллектуала - это, должно быть, производит
совершенно убойное впечатление. Впервые шахматист пишет на «high-brow»
- высоколобные темы. Вот-вот в ход пойдет литература «потока В языке идиш есть такое слово – «цудрейтер». Мягко говоря, это – человек не от мира сего. Употребляю эвфемистическую дефиницию, хотя можно сказать прямее и грубее. Думаю, однако, что несмотря на всю околесицу того, что пишет Одесский, он все-таки никогда не забывает оглянуться назад и вокруг. Так что цудрейтерство его не совсем полное. Как говаривал один мой старинный приятель, «цудрейтер-то цудрейтер, а мух не ест!» Действительно, взгляните о ком он пишет с пиететом. О «двух Аликах» - Рошале и Бахе! Не думаю, что Одесский не знает, что эти люди олицетворяли, так сказать, советский истэблишмент печальной памяти советских времен, угождали и подхалимничали, как могли, снимали пенки, прислуживая сначала Карпову, а потом Каспарову. Остались они и на гребне сегодняшнего дня, умело замешивая всю нынешнюю «демократию» с прославлением приснопамятной «советской шахматной школы». Конечно же, рассказывая о выигрыше Каспаровым суперфинала, Одесский не забыл воспеть двух Аликов. Без них турнир ну никак бы не состоялся! Так что автор «ботинок» вполне знает, когда можно вынырнуть из казалось бы полной литературной прострации или нирваны и вспомнить тех, кто может пригодиться сегодня или завтра. Ибо такие люди, как Рошаль и Бах, нужны в любую эпоху. И все-таки цудрейтерства многовато. Читая Одесского, невольно вспоминаешь блистательную по утонченности фразу о Штирлице: «Если Штирлиц не болван – а он - не болван -, то он что-то явно задумал». Period! Безусловно, каждый автор сам себе хозяин, а хозяин, как известно, барин. И потому каждый автор может выбирать о чем ему писать. Но стоило ли Одесскому в рассказ о первенстве, в котором он сам не играл, включать не менее десятка своих партий, которые он играл с нынешними шахматными звездами «на заре туманной юности». Причем на заре их юности. Тут мне вспомнилось кое-что из моего опыта. Написав давным-давно, еще в Париже, статью о Яше Мурее, моем хорошем и старинном приятеле, я включил в нее окончание нашей партии, сыгранной в первенстве Парижа в 1991 году. Процитировал ее я совсем неспроста. Она вытекала из логики моего повествования. Я хотел показать Яшину беспримерную преданность игре, отсутствие малейшей склонности к компромиссам, его нежелание заканчивать партию – ни выигранную, ни проигранную, ни ничейную. Его желание биться до королей. Собственно, это-то и произошло в нашей партии. В совершенно бито-ничейной позиции я не отваживался предложить Яше ничью, потому что знал, что нарвусь на отказ. В таком отказе мне всегда виделось какое-то, если не унижение, то моральный дискомфорт. Тем более, та партия решала судьбу призового места в турнире. И что же Вы, дорогие читатели, думаете? Познакомившись с моей статьей, Яша начал выговаривать мне за то, что я упомянул эту партию, что я хотел прославить себя и прочую ерунду. А ведь как только я не расхваливал своего друга, называл его даже Ван Гогом современных шахмат! На какое-то время между нами пробежала кошка. Неужто, думал я, мне нужно быть тенью Яшиного таланта или его шахматной известности? Навряд ли. Тем более, что мне, работавшему в престижнейшей парижской газете «Русская мысль» рядом с такими людьми, как И.Иловайская, А. Гинзбург, М. Геллер, И.Толстой, совсем не было нужды рекламировать себя. И все же я чертыхался на себя. Ну ладно, пускай Яша не прав, но стоило ли мне действительно упоминать эту злосчастную партию (то же мне Агицин паровоз! – разделил с Яшей третье место в первенстве Парижа, пропустив вперед только Спрагетта, Смирина и Тивякова)? Ведь из-за этого у меня испортились отношения с человеком, которого я знал почти сорок лет. Я до сих пор не могу дать ответа на этот вопрос. Одно могу сказать точно: Одесский со своей коллекцией шахматных скальпов явно переборщил. И причиной тому его более чем явный нарциссизм, торчащий, как уши кролика, влюбленность в себя, просвечивающая почти в каждой его строке. Она-то, эта самовлюбленность, подталкивает Одесского к кокетничанью с читателем. Отсюда и его вступление к «ботинкам», когда он спрашивает, словно стреляет в воздух: «Почему я пишу так плохо?».И сам же дает невразумительный и вместе с тем простой, как мычание, ответ. Тут я вспоминаю потрясающие слова Высоцкого из его стихотворения «Гамлет»: «А мы всё ставим каверзный ответ и не находим нужного вопроса». Но Одесский, как видно, уже все поставил и все, что нужно, нашел. Ибо когда задаешь вопрос, почему пишешь плохо, то наверняка уверен, что пишешь хорошо. Покрасоваться-то перед читателем никогда не вредно. И все же удивительно: на удочку словесной белиберды попадаются весьма, на мой взгляд, проницательные люди. Даже такой симпатичный мне и независимый в своих суждениях человек, как Миша Голубев, написал, что считает Одесского «гениальным стилистом». Все мы, в том числе и я, грешим тем, что раздаем, не думая, такие слова как «гений» и «гениальность». Думаю, что мы знаеи имена тех, кто были в литературе гениями. Можно ли поставить их творения рядом с тем, что пишет начинающий журналист Одесский? Одной из причин присвоения Джону Голсуорси Нобелевской премии за литературу в 1933 году был гениальный стиль его литературных произведений. Одесский, насколько я знаю, пока еще на «нобелевку» не замахнулся. Но всё, как говорится, впереди. «Пугает,а не страшно» - писал Лев Толстой о рассказах Леонида Андреева. «Смешит, а не смешно» - могу сказать я о рассказах Одесского. Скорее грустно от этого скоморошества. И особенно грустно от того, что кому-то оно нравится. Но скоморохи и ряженые всегда пользовались на Руси любовью народной. Тем более под Рождество... Сегодня считается признаком хорошего тона процитировать, скажем, Бродского или Довлатова. У меня, вероятно, из заложенного внутри чувства протеста, почему-то возникает всегда ощущение, что, если все без исключения нахваливают и цитируют одних и тех же писателей или поэтов, то с этими художниками не всё в порядке. Мне , правда, понравился фрагмент из Довлатова, процитированный Одесским – насчет «кола по химии». Рискну и я вспомнить кое-что из Довлатова. Особенно учитывая то, что, если дело пойдет так, то Одесскому будет «угрожать» судьба Барышникова. Вот этот кусок из Довлатова: «Недавно я зашел в хозяйственную лавку около Квинс-бульвара в Нью-Йорке. И увидел на стене громадный портрет Михаила Барышникова. Одно изображение, без подписи... И вдруг я понял, что такое слава! Что такое настоящая мировая известность. Я думаю, слава – это когда твое изображение можно повесить в хозяйственной лавке. И быть уверенным, что всем оно знакомо. И что удивленных взглядов – не будет.
Такой известностью в Соединенных Штатах пользуются лишь Мохаммед Али, Рейган и Барышников...» |
|
|
|
.
Болельщики
набрасывались, душа хлипкого Мишу в объятьях после того, как он, выиграв партию
последнего тура у Толуша, впервые стал чемпионом СССР и заодно стал
гроссмейстером (вот как доставалось это звание в ту пору –только за титул
сильнейшего шахматиста СССР!). Понятно, пуговицы отрывались и летели по ветру и
по земле. Наверное, их потом собирали фанаты Таля. Думаю, одна такая пуговица
сегодня стоит всех башмаков Тимофеева и остальных прошлогодних (и будущих!)
суперфиналистов. Знал бы Одесский про Мишины пуговицы, то вряд ли бы взялся
писать про ботинки Тёмы, или писал бы про другую деталь его туалета. Или вообще
писал бы о ком-нибудь или чем-либо другом.
сознания»,
Джойс, Камю будут соседствовать с фильмами Стэнли Кубрика. При этом автор не
будет чураться и чего-нибудь попроще - цитат из песен Шафутинского или того, как
хорошо замариновать грибы или засолить капусту. И удивляться нечего: ведь у
Одесского аудитория читателей, которым одинаково дороги и Булгаков, и
Шафутинский. Я иногда думаю, что зачем я так люблю и уважаю Булгакова. Если его
приравнивают к пошляку-певцу, то, возможно, он не так и велик наш родной Михаил
Афанасьевич. Но все же я уверен, что он велик, а вот те, кто ставят его книги на
полку рядом с дешевым ширпотребом, только делают вид – из моды на писателя –,
что они что-то в нем поняли или понимают. Иначе объяснить эту безвкусицу и
«всеядность» просто невозможно!
Причем не в
фойе оперного театра. Не в редакции модного журнала. А именно – в хозяйственной
лавке...