СТРОГОСТЬ ДОБРОТЫ

Т.Уайлдер, "Теофил Норт"

В феврале этого года исполнилось бы 95 лет Александру Марковичу Константинопольскому. Но вот уже ровно 15 лет его нет с нами. Было бы стыдно, если бы не вспомнили выдающегося шахматиста, блестящего учителя, замечательного человека.

Когда Борис Спасский и Роберт Фишер играли летом 1972 года матч на первенство мира в Рейкьявике, руководители московского телевидения не раз обращались к Александру Марковичу Константинопольскому с просьбой прокомментировать для зрителей "по горячим следам" очередную партию. "Я, знаете ли, еще не изучил хорошо эту партию",- говорил он.

В этом ответе была вся скромность и высочайшая требовательность к себе Александра Марковича. За славой и деньгами он не гонялся! Можно вспомнить, что в те уже далекие дни партии матча Спасский - Фишер по ТВ комментировал спортивный обозреватель Наум Дымарский."Анализ" партий в его интерпретации проходил на уровне знаменитого ильфо-петровского "гроссмейстер сыграл е2-е4"!Одним из незабываемых перлов Дымарского была фраза "гроссмейстеры разыграли меранскую систему варианта дракона"! Кстати, живя теперь в Нью-Йорке, он ведет шахматный отдел в одной из русских газет, а также заведует программой на ТВ под названием "Шахматные рассказы Наума Дымарского". Оказывается дураков, которые подпускают к шахматам таких "комментаторов", в Нью-Йорке не меньше, чем в Москве. Но увы, именно из-за таких людей великие мастера, как Константинопольский, часто остаются в тени.

Константинопольскому принадлежит немало теоретических откровений. Он нашел то, что стало потом считаться криком моды. Так, например, в 12-й партии своего второго матча с Карповым в 1985году Каспаров уже на 8-м ходу,играя черными, в известной позиции продвинул пешку с d6 на d5.

Белые:Кре1,Фd1,Ла1,Лh1,Сс1,Сf1,Ка3,Кс3 пп.а2,b2,c4, e4,f2,g2,h2 (15).

Черные:Кре8,Фd8,Ла8,Лh8,Сс8,Сf8,Kc6,Kf6 пп.а6,b7,d6,e6,f7,g7,h7 (15).

Эту жертву, ошеломившую весь шахматный мир, журналисты окрестили "новинкой века". Черные прорывают фронт белых в самом укрепленном месте. "Но ведь это все уже было", - отреагировал Давид Бронштейн. - Константинопольский таким же образом выиграл одну из партий в первенстве Украины в 1936 году!" И гроссмейстер быстро по памяти расставил передо мной такую позицию.

Белые:Крg1,Фd2,Ла1,Лf1,Се2, Се3, Кс3, Кf4 пп.а2,b3,с4,е4, f3, g2. h2 (16)

Черные: Крg8,Фе7,Лd8,Ле8,Сg 7,Се6,Кb4, Кf6 пп.а7,b 7,с7,d6,f7, g6 g6, h7 (16)

14... d5!! Ход Константинопольского производит большее впечатление хотя бы потому, что он был сделан за полвека до каспаровского "открытия".Вот как завершилась эта партия:

15.сd С:d5 16.Кс:d5 Кf:d5 17.К:d5 К: 5 18.Сg5 Кс3 19.Сd3 Л:d3 20.Ф:d3 Ф:g5 21.Лас1 Лd8 22.Фс4 Лd2 23.g3 Ке2+. Белые сдались.

Сейчас имя Константинопольского если и не забыто, то вспоминается, увы, очень редко. В хваленой "Оксфордской шахматной Энциклопедии" о нем не найдешь и слова. Не балует избытком информации и "Шахматный словарь",изданный десяток лет назад в Москве.

Впервые я увидел Александра Марковича в 1957 году - тогда при Цетральном шахматном клубе в Москве была создана детская шахматная школа. В ту пору для меня он был лишь учителем, и слишком юный возраст мешал мне понять масштаб его личности, невероятный шахматный талант и эрудицию. Однако шли годы, и с ними все больше и больше осознавалась необычность этого человека. Необычность по многим параметрам, среди которых можно было выделить прежде всего доброту и скромность.

В начале 80-х годов ФИДЕ присвоила звание международного гроссмейстера некоторым шахматистам, имевшим в прошлом выдающиеся результаты, но по каким-то причинам обойденных вниманием. Так в конце жизни гроссмейстерами стали Константинопольский, В. Алаторцев, В.Макогонов. Лучше поздно, чем никогда! Но ведь можно вспомнить, что еще в 1935году Константинопольскому было предложено написать теоретический обзор для книги о крупнейшем турнире в Москве, в котором играли Ласкер, Капабланка, Ботвинник и другие корифеи. Столь высок уже тогда был авторитет 25-летнего киевского мастера. Статья Константинопольского была поистине революцией в подходе к дебютной теории. Впервые была сделана попытка научной систематизации, классификации шахматных дебютов. То, чем не занимались ни Стейниц, ни Алехин, ни Нимцович. Тот путь, по которому пошли шахматы 20-го века.

Принято считать, что Константинопольский был в первую очередь позиционным шахматистом, или, что больше, что его игра была несколько суха. Опровергну это утверждение одним примером, одним из многих.

Ю.Разуваев - А.Константинопольский (Москва,1966г.)

Белые:Крg3,Лd3,Лf1, Сd5,Кg5 пп. b4,с3,е4,h4 (9)

Черные:Крh8,Лс8,Ле7,Сb6,Сg6 пп. b5,d6, g7, h5 (9)

41...Ле5! 42.Лdf3 Л:g5+! 43.hg Крh7

44.с4 bc 45.Лf8 Л:f8 46.Л:f8 с3 47.Лс8 Сd4 48.Крh3 Се8! 49.g6+ Крh6 50.Крg2 Ca4 51.е5 de 52.Ce4 h4 53.Ла8 Сс6! Белые сдались.

Когда много лет назад Разуваев показывал мне это окончание, он только приговаривал время от времени: "Не понимаю, как я проиграл это окончание. Просто загадка..."

Необъяснимо, но шахматы всегда считались исключительно мужским занятием. Сегодня смешно вспомнить, как удивительно плохо играли шахматистки, скажем, в 40-50-е годы. В течение многих лет Константинопольский тренировал сборную советских шахматисток, занимался с Ноной Гаприндашвили - по сути первой шахматисткой (не считая Веры Менчик), начавшей играть на равных с мужчинами-гроссмейстерами. А стоит ли перечислять всех учеников Александра Марковича, среди которых, в первую очередь, выделялся Давид Бронштейн!

От разговоров о себе Константинопольский обычно уходил. Только от других я узнал о судьбе его матери, погибшей в Бабьем Яру. Ему же, чудом уцелевшему, после всех перипетий военного времени пришлось начать жизнь с нуля. Вскоре после войны он переехал в Москву, где долгие годы, как и многие, ютился с семьей в маленькой комнатенке.

Мне довелось знать Людмилу Григорьевну, его жену, и их сына Марка, ученого-биолога, которые стали моими друзьями. Я любил Александра Марковича, любил ходить в его дом, любил его теплоту и юмор. Почему-то запомнилось, как он рассказывал, что в школьные годы сотоварищи величали его Стамбульским - так было короче и проще, чтобы не мучиться с произношением его длинной фамилии.

Помню, как я играл в полуфинале "Буревестника" во Львове весной 1970 года. В первом туре был доволен, когда сделал ничью с сильным мастером. Тут же написал об этом, процитировав всю партию, Александру Марковичу. Из Москвы немедленно пришел ответ, который храню и сегодня: "Молодец, Лев, что устоял. Но если бы твой противник знал, как Чигорин выиграл подобную позицию у Рубинштейна в 1903 году, то тебе бы не унести ног". В этих двух фразах весь Александр Маркович - и его сдержанная похвала, и, повторяю, потрясающая шахматная эрудиция. Мой друг еще с 50-х годов Сергей Розенберг, замечательный шахматный аналитик, как-то сказал мне: "Когда я чего-то не знаю, то обращаюсь к Бронштейну. Он всегда найдет ответ. Но когда и он оказывается бессилен, то я звоню Марковичу. Он знает о шахматах все!"

Александр Маркович не любил хвалить, ибо хорошо усвоил старую, но всегда верную истину: в наших победах всегда таится зародыш наших поражений. В одном из интервью Бронштейн пожаловался, что даже после своих выигрышей у Ботвинника он не удостаивался похвал у Константинопольского. Но в этом-то и был секрет доброты учителя - в его строгости! Зато когда ты проигрывал, он всегда находил слова, чтобы подбодрить. Говорил, что эта партия - лишь тренировка, а  вот главное - еще впереди! И разве это не так?

Владимир Горовиц, гений музыки, когда его спрашивали, кто был его учителем, не называл имен великих музыкантов, а вспоминал имена каких-то неизвестных людей, общение с которыми сформировало его личность. То же самое могу сказать и о Константинопольском. Хотя он и был выдающимся шахматистом, но в нем перевешивал человек, и это-то благотворно отражалось на тех, кто был с ним рядом.

С истинными людьми бывает так: все лучшее, что есть в них, раскрывается с особой силой на склоне лет. И ум, и талант, и доброта дают, как говорят физики, сильный потенциал. Последние годы жизни Александр Маркович тяжело недомогал, но духовные силы и творчество помогали ему превозмогать страдания. Писал книги и статьи, занимался с учениками. К нему, без сомнения, можно отнести слова, которые Толстой написал стареющему, уже больному Тургеневу : "В вас, как в бутылке, самое лучшее еще осталось..."