|
|
|
|
|
|
||
| |||||||||
|
•
|
Прислано Л. Харитоном 7 марта 2005 г. Возвращение пощечинПредлагаемый читателям рассказ и его автор, думаю, не нуждаются в представлении. я читал и перечитывал его сотню раз, пока не запомнил почти наизусть и не прочувствовал нутром силу каждой фразы. Литература всегда любила шахматы. перерастая спорт, шахматы становились искусством, приближались к литературе. Можно было бы вспомнить что-нибудь из Пушкина, Цвейга, Набокова, можно и стихи какие-нибудь найти, но вот попался этот шаламовский рассказ и взял в плен, и вся литература на «шахматную тему» показалась лишь развлекательным чтением. Подумать только! Невообразимо: в 1937 году Ботвинник играл матч с Левенфишем тихо-мирно за звание чемпиона СССР, но в той же стране, в то же время шла другая жизнь (назвать ее жизнью трудно) - жизнь сталинских лагерей, где находилось время и для шахмат. Были ли глухи, слепы, трусливы, равнодушны те, кто играл на сцене перед зрителями? Были ли живыми людьми сами зрители или это были просто манекены, преданные шахматам и не желавшие замечать то, что происходило в стране? Варлам Шаламов имел свой взгляд на жизнь. Как никто другой, он имел право на свой взгляд: он был мучеником эпохи. Он вышел на иной уровень литературы, ибо увидел иную мораль - вернее аморальность! Увидел те глубины человеческой подлости, о которых не ведали Пушкин, Толстой, Чехов. Как писатель и мыслитель, он поставил перед обществом иные вопросы и вывел литературу на иную, высшую орбиту. В этом рассказе он выступает как и историк. "Принцип моего века,- писал Шаламов,- моего личного существования, всей жизни моей может быть выражен в немногих словах. Сначала нужно возвратить пощечины и только во вторую очередь - подаяния. Помнить зло раньше добра. Помнить все хорошее сто лет, а все плохое - двести". Признаюсь честно. Когда я хочу что-то доказать, я обычно пользуюсь своими аргументами. Но сегодня я взял себе в союзники рассказ замечательного писателя. Надеюсь, что, прочтя его, многие задумаются над моим вопросом – только ли игра наши любимые шахматы? Лев Харитон
Варлам Шаламов Шахматы доктора КузьменкоДоктор Кузьменко высыпал шахматы на стол. - Прелесть какая.-сказал я,-расставляя фигурки на фанерной доске. Это были шахматы тончайшей, ювелирной работы. Игра на тему "Смутное время в России". Польские жолнеры и казаки окружали высокую фигуру первого самозванца - короля белых. У белого ферзя были резкие, энергичные черты Марины Мнишек. Гетман Сапега и Радзивилл стояли на доске как офицеры самозванца. Черные стояли на доске в монашеской одежде. Митрополит Филарет возглавлял их. Пересвет и Ослябя в латах поверх ряс держали короткие обнаженные мечи. Башни Троице-Сергиева стояли на полях а8 и h8. - Прелесть и есть. Не нагляжусь... - Только,- сказал я,- историческая неточность: первый самозванец не осаждал Лавры. - Да-да,-сказал доктор,- вы правы. А не казалось ли вам странным,что до сих пор история не знает, кто такой первый самозванец Гришка Отрепьев? - Это лишь одна из многих гипотез, причем не очень вероятная. Пушкинская, правда. Борис Годунов тоже был не таким, как у Пушкина. Вот роль поэта, драматурга ,романиста, композитора, скульптора. Им принадлежит толкование события. Девятнадцатый век с его жаждой объяснения необъяснимого. В половине двадцатого документ вытеснил бы всё. И верили бы только документу. - Есть письмо самозванца. - Да, царевич показал, что он был культурный человек, грамотный государь, достойный лучших царей на русском престоле. - И все же, кто он? Никто не знает, кто был русский государь. Вот что такое польская тайна. Бессилие историков. Стыдная вещь. Если бы дело было в Германии, нашлись бы документы. А высокие хозяева самозванца хорошо знали, как хранится тайна. Сколько людей убито – из тех, кто прикоснулся к этой тайне. - Вы преувеличиваете, доктор Кузьменко, отрицая наши способности хранить тайну. - Ничуть не отрицаю. Разве смерть Осипа Мандельштама – не тайна? Где и когда он умер? Есть сто свидетелей его смерти. И каждый из ста сочиняет свой рассказ, свою легенду. Родственникам бывших партийных вождей вроде Бухарина, Рыкова, выдали справки о смерти от тридцать седьмого до сорок пятого. Но никто не встречался с этими людьми после тридцать седьмого- тридцать восьмого. Все эти справки – для утешения родственников. - Мне кажется... - А вы помните Кулагина? - Скульптора? - Да! Он исчез бесследно, как многие исчезали. Он исчез под чужой фамилией, смененной в лагере на номер. А номер был вновь сменен на третью фамилию. - Слышал о таких штуках, -сказал я. - Вот эти шахматы его работы. Кулагин их сделал в Бутырской тюрьме из хлеба. Все арестанты, сидевшие в кулагинской камере жевали часами хлеб. Тут важно было уловить момент, когда слюна и разжеванный хлеб вступят в какое-то уникальное соединение, об этом судил сам мастер, его удача – вынуть изо рта тесто, готовое принять любую форму под пальцами Кулагина и затвердить навеки, как цемент египетских пирамид. Две игры Кулагин так и сделал. Вторая – «Завоевание Мексики Кортесом». Испанцев и мексиканцев Кулагин продал или отдал кому-то из начальства, а русское «смутное время» увез с собой на этап. Сделано спичкой, ногтем – ведь всякая железка запрещена в тюрьме. - Тут не хватает двух фигур,- сказал я. - Черного ферзя и белой ладьи. - Я знаю, - сказал Кузьменко. -Ладьи нет вовсе, а черный ферзь заперт в письменном столе. Так я до сих пор не знаю, кто из черных защитников Лавры Смутного времени был ферзем. Кулагин был высоким, грузным человеком, когда его привезли в больницу. Он весил сорок килограммов – вес костей и кожи. Необратимая форма дистрофии. Страшная штука. Только после ленинградской блокады эту болезнь назвали настоящим именем. А то ставили диагноз: полиавитаминоз, пеллагра, исхудание на почве дизентерии и так далее. Тоже погоня за тайной, за тайной арестантской смерти. Врачам было запрещено говорить и писать о голоде в официальных документах, в истории болезни, на конференциях, на курсах повышения квалификации. У всех голодающих в какой-то тяжелый час наступает помрачение сознания, логический сдвиг, деменция, одно из "Д" знаменитой триады - деменция, диария, дистрофия. Вы знаете, что такое деменция? - Безумие? - Да, да. безумие, приобретенное, приобретенное слабоумие. Когда Кулагина привезли, я, врач, сразу понял, что признаки демеции больной обнаружил давно... Кулагин не пришел в себя до смерти. С ним был мешочек с шахматами, которые выдержали всё - и дезинфекцию, и блатарскую жадность. Кулагин съел, иссосал, проглотил белую ладью, откусил, отломил, проглотил голову черного ферзя И только мычал, когда санитары попытались взять у него мешочек из рук. Мне кажется. он хотел проглотить свою работу, просто уничтожить, стереть свой след с земли. На несколько месяцев надо было начинать глотать шахматные фигуры. Они спасли бы Кулагина..... -Но нужно ли было ему спасение? - Я не велел доставать ладью из желудка. Во время вскрытия это можно было сделать. И голову ферзя тоже... Поэтому эта игра, эта партия без двух фигур. Ваш ход, маэстро. - Нет,- сказал я. -Мне что-то расхотелось... |
|
|
|
