|
|
|
|
|
|
||
| |||||||||
|
•
|
Прислано Л. Харитоном 4 апреля 2005 г. Не зря себя боится Спасский!Лев Харитон, город: Нью-Йорк Кажется, даже если бы Спасский, человек вполне уравновешенный и при этом отличающийся своим взглядом на мир, захотел бы забить последний гвоздь в крышку своего гроба, то он не смог бы сделать ничего лучшего, чем то, что он сотворил. А именно, подписал письмо завзятых, нутряных антисемитов. Что подвигло его на этот шаг – знает, возможно, только он. Не уверен, однако, что и ему понятны причины своего поступка. Не уверен, что он, как и почти все подписанты этой дряни, знают что-нибудь о Торе, Каббале, Шульхан Арухе, еврейской религии, культуре и традициях. Но ведь всегда так: чем неграмотнее человек, тем воинственнее он, тем теснее в своей трусливости и мелкобесии он прилипает к мерзкому стаду. Это особенно ясно сегодня, когда все те, кому близка идея единения религий с уважением и равным почтением произносят имена и Рава Шнеерсона и только что покинувшего этот мир Папы Иоанна Второго. Несколько лет назад Спасский сказал красивую фразу: «Мое будущее – в моем прошлом». Подпись под антисемитским воззванием бросает мрачную, черную тень на него сегодняшнего и уже никогда не изгладится из его будущего. Чемпионы мира – особая страница шахматной истории. Великие за шахматной доской, в жизни они, увы, давали слабинку. Эмануил Ласкер, прославленный шахматный игрок и мыслитель, был, оказывается, немецким патриотом. В годы первой мировой войны он прославлял воинственный прусский дух.Тот самый дух, который заставил его бежать из Германии в 30-е годы. Ботвинника долгие годы, да и сегодня, обвиняют в приверженности сталинизму. Верно это или неверно – это уже другой вопрос, но обвиняют. Нелюбовь, мягко говоря, к евреям Алехина и Фишера уже давно стала притчей во языцех. Карпова всегда считали символом приспособленчества к советскому режиму. Каспаровские политические эскапады и экзерсисы стали дежурным блюдом всех СМИ и превратили живого на вид человека в таблоид. Но Спасский!? Ведь он всегда старался держаться в стороне от политики, позволяя при этом себе высказываться весьма свободно, снискав себе репутацию человека незапятнанного ничем предосудительным и в высшей степени порядочным. Зачем было ему, свободному гражданину свободной Франции, которому открыты широко ворота сегодняшней России, никогда не испытывавшему никаких ограничений в жизни,подписывать письмо известных людей из грязной подворотни? По случайности, у меня есть копия интервью Спасского голландскому журналу “New In Chess” Мне ее прислал один мой бывший шахматный ученик и хороший приятель Эрик из Парижа. Эрик – тунисский еврей, который всю жизнь живет в Париже, человек религиозный, но не фанатичный, как многие американские религиозные евреи. Мягкий по характеру человек, он всегда остро воспринимает все, что против евреев. Очень любит шахматы и ... меня. Уважает мое мнение. Всегда, пока я жил в Париже, старался, как мог, помочь мне и моей семье. И он тоже хотел знать мое мнение о высказываниях Спасского. Ну что тут сказать? Я всегда положительно говорил о Спасском, сделал о нем огромное интервью для «Русской мысли», потом онo было опубликовано в одном хорошем английском шахматном журнале. Недавно защищал Спасского, когда Гик написал против него ерунду. Вопрос о еврействе, вернее, от отношении Спасского к евреям, пока я беседовал с ним, не вставал. Скажу по правде, жизнь в России приучила нас, евреев, к тому, что мы шкурой чувствуем антисемитов. Спасский – человек тактичный, вежливый, словоохотливый, гостеприимный и пр. Но оказавшись у него дома, проведя с ним уютно четыре часа, и потом еще не раз встречаясь в Париже (даже один раз пьянствовали вместе в одном ресторане, сидя рядом), я понял – что на евреях он, мягко говоря, зациклен. И это возникло не вчера, а очень давно. Характерно, что когда он мне начал давать интервью, он несколько раз повторил, что его мать звали Петрова Елена Ивановна, что она была из крестьянской семьи и пр. А отец его был из православной семьи и дед у него был священником. Видимо, его достали эти разговоры, что он наполовину еврей, и вот он решил этим интервью поставить точки над i. И хотя дальше в интервью никаких
намеков на еврейский вопрос не было, но Спасский настаивал на том, что он –
русский националист. «Так и напишите в Вашей газете!» - сказал он мне тоном, не
подлежащим возражениям. Я даже не знал, что мне делать – писать в своей
интеллигентной шахматной колонке, что Спасский националист мне было как-то очень
неудобно, но выручила Арина Гинзбург, жена Алика, сказавшая, что если он так
требует, то так и опубликуем – мол, чтобы я не брал в голову. Мол, читатели сами
поймут, что Не забудем, что Спасского как человека, формировали такие патентованные антисемиты, как Толуш и Бондаревский. Причем, что самое страшное, что все эти люди были, так называемыми, идейными антисемитами. У них могли быть самые лучшие отношения, скажем, с еврейскими шахматистами. Спасский все время превозносит Таля, Бронштейна, Левенфиша, Зака – но во всем этом превозношении есть что-то покровительственное – вот, мол, какие у вас имеются люди. И для таких, как Спасский или Бондаревский, это какое-то оправдание самих себя – какие же мы антисемиты, мы просто справедливые люди. Спасский, например, в интервью голландскому журналу, так сказать, с юмором, рассказывает, как он с Талем играл за сборную на какой-то олимпиаде, и они вбежали в зал, опоздав на несколько минут, и не могли найти столики своей команды. И Таль спросил Спасского: «Где же наши русские?» А Спасский тут же нашелся и спросил:» А где же наши евреи?» Не знаю, что хотел показать Спасский, вспомнив такой эпизод – м.б., то, что он любил Таля, или что он не антисемит, но мне такие примочки не по душе. Ну, а если серьезно, то Спасский, например в голландском журнале называет ГУЛАГ еврейским. И не в том смысле, что евреи в нем погибали, а в том, что они его сотворили. Все, что происходит сейчас в России, это тоже, понятно, не без евреев. Да и все, что было и при Брежневе и раньше – тоже не без еврейского замеса. Помню, что «Рус.мысль» Спасский при мне ругал – называл ее советской газетой. Тогда я как-то не понимал, почему он так говорил. Но позже усек, что его не устраивало именно то, что в газете, которая по своему названию должна быть русской, пишут так много евреев. Думаю, что, хотя суть антисемитизма, как впрочем, и всякого шовинизма, национализма, ксенофобии – всегда одна и совершенно неприемлема, особенно обидно, что она исходит от приличного, образованного на вид человека. Не сумасшедшего, как Фишер. Меня, конечно, могут здесь поймать за руку, сказав, что я всегда защищаю Фишера, который делает всякие антисемитские и антиамериканские высказывания, но я никогда не защищал Фишера-антисемита, ибо к сегодняшнему Бобби привела и его, несомненно, с юных лет нездоровая психика, и, в первую очередь,несправедливое отношение к нему, как теперь стало ясно по обе стороны Атлантики. Даже если только говорить о прессе, сколько гадостей и нелепостей он мог прочесть о себе в газетах всего мира! Для человека, балансирующего на тончайшей параноидальной грани, не свихнуться было невозможно. Спасского же, в отличие от Фишера (подумаешь, какой-то там Павлов на матче в Рейкьявике!),никто никогда не преследовал. Более того, перед ним всегда было все открыто. Его друзьями были и евреи,и неевреи. Вспоминаю, что, когда он проиграл решающую партию Штейну в зональном чемпионате СССР в 1961 году в Москве, то в прессе совершенно серьезно обсуждался вопрос о том, что Штейн должен уступить свое место в межзональном Спасскому – как более перспективному претенденту. Спасский, кажется, тогда даже не возражал. Вот так, весьма не плохо, чтобы не сказать больше, к нему относились. Да и сегодня Россия с радостью распростерла ему свои объятья. Хотя я помню прекрасно, что он мне говорил в Медоне, что в Россию ему ехать не хочется – уж больно, как он сказал, у людей там озлобленные лица. Вот так русский националист! Кстати, мне он семь лет назад говорил, что у него нет ничего общего с Карповым и Каспаровым, которых он иначе, как большевиками, не называл. И вот теперь он с удовольствием находится в их компании. Более того, он недавно дал интервью по поводу решения Каспарова оставить турнирную практику. И в частности, Спасский заметил, что Каспарову надо памятник при жизни поставить за его книжную серию о шахматных королях. Все это было бы ничего, если бы одним из королей, то есть героев каспаровской саги, является сам Борис Васильевич. И в свете этого, хвала Спасского Каспарову звучит безумно глупо – значит, Спасский собирается ставить памятник Каспарову за книгу о нем самом –Спасском! В свое время, когда я брал интервью у Спасского в его доме в Медоне под Парижем (оно было перепечатано в журнале «Шахматная Россия»), то я отметил его исключительную порядочность, равнодушие к успеху и деньгам, нежелание соваться в политику. Любопытно, что, когда я спросил Бориса Васильевича, боится (или боялся) он когда-нибудь в жизни кого-либо или чего-либо, то он ответил, что всегда боялся только самого себя. Очевидно, он боялся того, что где-то он может переоценить себя, недооценить соперника, оказаться расслабленным, потерять контроль над собой. В общем, вполне понятные вещи, которые со всеми нами, смертными, случаются. Подпись Спасского под антисемитским письмом показывает, что Спасский не зря боится и боялся себя. Ибо сегодня он нанес непоправимый удар по самому себе.
|
|
|
|
