|
• WWRR •
• Вверх •
• 2008 •
• 2007 •
• 2006 •
• 2005 •
• 2004 •
• История ЧМ •
• БЛИЦ •
• История ЧР •
• БИБЛИОТЕКА •
• Е Клуб •
• ТРИЛОГИ •
271314@mail.ru
У - Енота
| |
Прислано Л. Харитоном 19
апреля 2005 г.
Совсем не обязательное чтение
Лев Харитон, e-mail:
lev_khariton@yahoo.com, город: NY
О том, что Салли Ландау, первая жена Михаила Таля,
написала о нем книгу воспоминаний, я узнал достаточно
давно, но вот купить
 книгу сумел совсем недавно, уже
находясь в Нью-Йорке. Конечно, книгу о Тале, особенно
если она называется "Элегия Михаила Таля", пропустить
невозможно. Элегия в данном случае, как надо понимать,
сама Салли, известная в вильнюсских и рижских кругах
эстрадная певица. Насколько я помню -доводилось читать
в газетных вариантах некоторые фрагменты -, в
первоначальном варианте книга должна была называться
"королевская партия Михаила Таля", но, видимо, Салли
решила, что все-таки она не может быть "королевской
партией" своего великого мужа, а вот "элегия" - это
как раз то, что надо. Тем более, что эти воспоминания
- прежде всего рассказ Салли о себе самой и заодно,
что называется под сурдинку о Тале.
В общем-то, книгу писала не
Салли Ландау, а под ее диктовку литературную запись
делал московский сатирик Аркадий Арканов. Имя весьма
известное и давно снискавшее себе популярность на
ниве юмористической литературы. Когда-то Арканов,
начинавший свой путь как студент медицинского
института и вдруг его бросивший ради литературы,
заметил, что неизвестно что нашла в нем литература,
а вот медицина точно ничего не потеряла. Надо
сказать, что и шахматы, в которые он играет плохо,
но неутомимо, тоже ничего не нашли в Арканове. И
думается, что эта книга о Тале, в создании которой
он, по всей вероятности, принял самое активное
участие, - не лучший вклад Арканова в шахматы и в
шахматную литературу.
Лучше бы Арканову было
продолжать острить на около
шахматной ниве. Вот,
например ,одна из его не самых плохих острот.
Несколько лет назад в Москве в Доме журналиста был
организован шахматный турнир писателей и
журналистов, в котором попросили принять участие
Анатолия Карпова. Разумеется в этом турнире Карпов
играть серьезно не собирался, он был, так сказать,
свадебным генералом. Когда после одного из туров
угрюмого Арканова - одного из участников этого
турнира, спросили, как обстоят его дела в этом
соревновании, то труженик пера пожаловался: "Знаете
ли, неважно. Пока отстаю на пол-очка от Карпова".
Конечно, Арканову ( впрочем,
как и жене героя книги) хотелось погреться в лучах
никогда немеркнущей славы Таля. Собственно, и при
жизни великого шахматиста и небезгрешнего смертного
он всегда старался держаться где-то поблизости от
него. Известно, что Таль с какого-то момента ( под
влиянием, очевидно, и болезней, и не очень
задавшейся семейной жизни) пристрастился к не
лучшему зелью, часто бывал в кругу, так сказать
друзей, где каждому не терпелось произнести тост или
чокнуться рюмками с гением. И Арканов, и Салли знали
эту часть жизни Таля, были ее активными участниками.
И книга эта, главным образом, - рассказ об этой
стороне жизни Таля, о той части жизни,
в которую
человек, даже если он и такой необычный, как Таль,
никогда не допускает посторонних.
Тем более, не
стоило писать о ней сейчас, когда Таля уже давно
нет.
Бесспорно, мне могут возразить,
сказав, что жизнь знаменитых людей интересна для нас
во всех проявлениях, со всеми подробностями, без
прикрас и т.д. Стоит ли, так сказать, ханжить,
что-то утаивать и прочее? И думаю, что однозначно на
этот вопрос ответить очень трудно. Понятно, что
книга написана женщиной, бывшей женой шахматного
короля ( что уже очень нелегкая задача!) и при этом
старавшейся не оторваться вместе с мужем от всех
трудов и радостей нормальной семейной жизни, но
стоило ли выставлять Таля, скажу по правде, во
многих эпизодах книги посмешищем, стоило ли писать о
взаимных изменах и многом сокровенном? Никаких
новых штрихов к человеческому портрету Таля это не
прибавило, а рассчитываться так с ушедшим и,
несомненно, добрым человеком не следовало. Особенно,
если, как пишет Салли, он остался ее любовью на всю
жизнь.
Но есть и то, что радует. Салли
удалось передать юмор Таля, его импровизационность.
Например, она описывает эпизод подачи вместе с Талем
заявления в ЗАГС о регистрации брака. В ЗАГСе она
увидела какого-то незнакомого человека с
фотоаппаратом. Она спросила Таля, кто это. "Это
фотограф из журнала "Советский
Союз" - ответил
чемпион. "Что же, - спросила недовольно Салли, - о
нашем браке будет знать весь Советский Союз?" "Нет,
-успокоил ее Таль, - только его читатели!"
Безусловно, книг о великих
шахматистов - хороших книг! -не так уж много.
Некоторое время назад я рассказывал о замечательной
книге Эли Агура о Бобби Фишере. Книге, увы,
совершенно не известной русскому читателю. Это
книга, конечно, другого жанра, она интересна прежде
всего шахматистам, и, понятно, что Салли Ландау в силу
своей полной шахматной некомпетентности не может
написать нечто подобное о Тале. Но именно такую книгу,
как книга Агура, ждет читатель. Ведь тем, кто сегодня
молод, совсем не интересно знать семейные подробности
жизни шахматных чемпионов. Тем же, кто застал Таля,
кто помнит его взлет, хотелось бы иметь перед глазами
именно творческий портрет чемпиона, понять в чем
состояла, как любили говорить сорок лет назад,
"загадка Таля". Как смог никому не известный юноша
ворваться в мир шахматных гигантов - Ботвинника,
Смыслова, Кереса, Бронштейна - и сокрушить их всех,
что называется, с первого захода и на одном дыхании?
Ведь так, как любил шахматы
Таль, мало кто из чемпионов может похвастаться. Таль
не был максималистом ни в жизни, ни в шахматах. Но
за шахматной доской он преображался и борьба могла
захватить его настолько, что он мог забыть о
практических, спортивных целях. В этом трудно найти
ему аналоги в современной шахматной истории.
Вспоминается такой эпизод. Во время 27-го,
предпоследнего тура турнира претендентов в Югославии в 1959
году Талю нужна была ничья в партии с американским
гроссмейстером Палом Бенко. Эта ничья за тур до
конца соревнования обеспечивала Талю право на матч
за первенство мира с Ботвинником. Таль играл белыми
и вел против Бенко со счетом 3:0. Ясно, что Бенко
был готов в любой момент согласиться на ничью, и
таким образом Таль мог добиться решающего отрыва от
Кереса -своего главного конкурента в Югославии. В
какой-то момент Таль пожертвовал фигуру, стараясь
развить смертельную атаку против вражеского короля. Но
атака, как назло, не складывалась. Таль надолго
задумался. Что делать? Продолжать атаку с риском
проиграть или дать вечный шах и думать о матче с
Ботвинником? Находившийся в зале тренер и учитель Таля
мастер Александр Кобленц, как рассказывали очевидцы,
глотал в этот миг, казавшийся вечностью, одну таблетку
валидола за другой. Наверное, он подумал, что родился
вторично, когда Таль объявил все же заветный вечный
шах... Уверен, никакой сегодняшний шахматный лидер в
такой ситуации, как Таль, ни на минуту бы не
задумался, чтобы гнаться за Жар-птицей. Замечу
попутно, что чтобы только стать претендентом на
мировое первенство Талю нужно было выиграть марафон в
28 туров - вот как тяжело давалось право играть матч с
чемпионом! Сравним это и с прошлогодним чемпионатом
мира в Лас-Вегасе, и с тем, что Крамник был все-таки
выбран самим Каспаровым в претенденты, а никакого
отбора так и не проходил.
Книги, как и люди, имеют свою
судьбу. Судьба героя, прорецензированной сегодня
книги, была необыкновенна, а вот опус о нем,
созданный его вдовой при помощи известного юмориста
Аркадия Арканова, будет забыт прежде, чем будет
прочитан. У англичан, когда они читают не очень
хорошую книгу, есть такое выражение: "поцелуй и
передай другому!" Иначе говоря, не читай книгу, а
лучше передай другому. Желательно, врагу. Но,
честное слово, когда читаешь книгу "Элегия Михаила
Таля", то не хочется портить жизнь даже врагам.
| |
|
