|
271314@mail.ru
У - Енота
| |
13.07 11:28 | Сергей Бавли MIGnews.com
Неистовый Корчной
Я принадлежу к поколению, выросшем на восхищении Корчным. Стыдно признаться, но
восхищаться его шахматным творчеством я попросту не мог – не специалист. Но для
советского человека это фамилия, ставшая словом нарицательным, значила очень и
очень многое. Конечно же, Виктор Корчной – шахматный гений, четырехкратный
чемпион СССР, победитель Всемирных Олимпиад, претендент на мировую корону, но
он, в первую очередь, стал символом нашего внутреннего противостояния советской
системе. Он делал и говорил то, на что мы решиться не могли. Система отвечала
“взаимностью”. Но, странное дело,
 эта
жестокая человеконенавистническая система, танковыми гусеницами безжалостно
давившая целые страны и народы, так и не смогла сломить неистового Виктора. В
старательности и изобретательности ей не откажешь, но справиться с ним она так и
не смогла. Словно открыто издеваясь, он привозил на свои матчи с членом ЦК ВЛКСМ
таких же бунтарей из ненавистной советским властям польской “Солидарности”.
Коммунисты слюной заходились в бессильной злобе, но ничего не могли изменить.
Вся мировая общественность, и не только спортивная, стояла за него на смерть.
Слишком здорово он играл в свои шахматы, создавая за доской шедевры, которыми
мир не готов был пожертвовать. Наверное, Виктор Львович прав. Он, в первую
очередь, Шахматист. Все остальное для него вторично, он утверждает, что и
боролся с государством только потому, что оно мешало ему играть. А он никак не
мог без этой своей игры. И сегодня не может. И играет, играет так, что никому и
в голову не придет пригласить Корчного на турнир “сеньоров” – так в шахматном
мире уважительно называют ветеранов.
Он по-прежнему входит в число шахматных звезд первой величины. Не за старые
заслуги, просто он продолжает выигрывать. У него, собственно говоря, выхода нет.
Без шахмат он не может, а проигрывать не приучен. Да и поздно овладевать
никчемной этой наукой.
-Виктор Львович, в 1983-м году вы, по сути, благословили Каспарова на
чемпионство. Это было ваше отношение к Гарри, ваше видение тогдашней ситуации,
или целенаправленная подготовка “карповского могильщика”?
-Очень трудный вопрос. Что значит благословил? Я вел в матче, а потом вдруг
рассыпался. Когда я потом беседовал с людьми Карпова, они мне говорили, что у
них сложилось впечатление, будто я умышленно сдал матч. А я вспоминал поединок в
Мерано с Карповым. Это было что-то ужасное, что-то невероятное! Такое давление
оказывалось на меня, такое творилось, как никогда прежде. По завершении поединка
я заявил, что больше с Карповым играть не намерен никогда и ни при каких
обстоятельствах! И вот мне кажется, что концовку матча с Каспаровым играл не я.
Я понимал, что выигрывать поединок не имею права. Ведь тогда я выходил бы на
Карпова, нарушая слово. Там был еще Смыслов, но роли это не играло, его можно
было проходить. Как мне объяснили впоследствии знатоки психологии, я
подсознательно проиграл матч Гарри.
-Вы сыграли с Карповым три матча, и каждый раз сталкивались с давлением
Советской системы. Вы считаете, что наиболее ощутимым оно было в Мерано? Мне
казалось, что – в Ленинграде, перед московским поединком, когда ваш почтовый
ящик ежедневно был забит подметными антисемитскими письмами, когда вам
тренироваться не давали…
-Просто в Мерано советская делегация опускалась до особенно низких гадостей,
было очень противно. А самый интересный-то матч был в Багио, там счет был 5:5, в
поединке до шести побед. Последнюю партию выиграл Карпов. Хочу подчеркнуть, что
уступил я тогда отнюдь не нарочно, ни сознательно, ни бессознательно проигрывать
я не хотел. Мои помощники тогда вопрошали бога, почему он не позволил мне
выиграть эту партию, а с ней и матч. Прошло 12 лет после Багио, и однажды Таль,
который тогда уже готовился к смерти, готовился к встрече с богом, зная, что
неизлечимо болен, увидев меня, подошел и рассказал интересные подробности, он
ведь входил тогда в команду Карпова. Он сказал: “Мы все очень боялись тогда за
вас. Потому что, если бы вы выиграли матч, вас бы физически уничтожили. К этому
все было готово”. Повторяю: я не хотел проигрывать ту партию. Но, кажется, бог
позаботился о том, чтобы я еще играл в шахматы и демонстрировал людям свое
искусство. Бог пожелал так, иначе моя человеческая жизнь была бы окончена.
-Виктор Львович, тогда было множество “кухонных диссидентов”, тихо ненавидевших
коммунизм, но были и реальные борцы с системой, был Сахаров, в конце концов,
Солженицын. Но сфокусировалось все на вас…
-Правильно. Я думаю, что внес свою лепту в борьбу с почившей системой. В момент,
когда я бежал, согласно статистике было 43 тысячи невозвращенцев. Это немного
при 250-и миллионах. Но они уезжали из Союза и как-то пропадали. А я вот не
пропал, и обо мне вынуждены были постоянно рассказывать.
-Замалчивали таких невозвращенцев, как Барышников…
- А вот меня не смогли! Я играл и выигрывал, куда от меня денешься?!
- Виктор Львович, ваша профессиональная, сугубо шахматная подготовка серьезно
пострадала от того, что советская шахматная федерация успешно препятствовала
вашему участию в международных турнирах?
-В результате их деятельности я за 6-7 лет потерял 43 крупных международных
турнира. Я думаю, что это сказалось на моей подготовке самым негативным образом.
-Участие в команде Карпова действующего шахматиста-практика масштаба Михаила
Таля по тем временам было из ряда вон выходящим событием. Как вы думаете,
экс-чемпион мира реально усилил Карпова, или это был еще один инструмент
психологического давления на вас?
- Ну, там был не один Таль. В Мерано корреспондентом одной из газет числился Лев
Полугаевский. Он, как мне рассказали, подготовил новинку, при помощи которой
Карпов выиграл последнюю партию. Конечно, слово этика существовала среди
шахматистов, но вряд ли – среди советских. Когда-то очень давно Петросян хотел,
чтоб я поехал с ним в качестве тренера на его матч с Фишером в Буэнос-Айрес. А я
отказался. И сказал в Спорткомитете, что я – участник отборочного цикла и это –
грубое нарушение спортивной этики. К тому же, у Петросяна такой игровой стиль,
что мне не хочется быть ответственным за пассивные ходы, которые он делает. На
меня смотрели, как на ненормального: человек не хочет за счет государства
съездить в Буэнос-Айрес! Вот так они это понимали.
-Есть сейчас, по истечении времени, чувство гордости за то, что огромная, не
имеющая аналогов в истории машина подавления и насилия сломала о вас зубы?
-Это звучит очень комплиментарно, я просто внес свой вклад. Я поставил семью под
угрозу, мой сын тоже должен понимать, что и он внес свою лепту, отсидев два с
половиной года в советской тюрьме. Мы испытываем чувство удовлетворения. Я хочу
подчеркнуть, что я не был диссидентом. Я бежал, чтобы продолжить свою шахматную
жизнь. Мне навязали войну советские, я выучил правила ведения войны и вынужденно
вел ее.
-Питерские тренеры сыграли какую-то негативную роль в подготовке к московскому
матчу? Фурман, Оснос…
- Фурман уже давно был взят Карповым на вооружение, и, начиная с 1972 года он
просто шпионил за мной, и я это знал. А Оснос был мне верен, и исключительно
хорошо работал, он оказал мне огромную помощь. Другое дело, что Карпову помогал
весь Союз. Гроссмейстеров брали прямо с аэродрома и везли к нему, потому что у
него какие-то проблемы возникали, то с французской защитой, то еще с чем-то. Там
работали десятки людей. А ко мне попадали единицы, не боявшиеся выступать против
властей, например Давид Бронштейн. Смыслов ко мне очень прилично относился, его
даже послали на какой-то турнир, чтоб он мне не помог.
-Можно ли сравнивать сегодняшние компьютеризированные шахматы без дней
доигрывания, с игрой времен вашей молодости? И кажется ли мне, что ваше
поколение в целом было все-таки крупнее и масштабнее нынешнего?
-Хочется сказать – да, но нет для этого явных оснований. Мне вообще кажется, что
каждое поколение советских людей после 37-о года превосходит предыдущее. Уж
больно там постарались. Но дело не в компьютерах. Я отметил, что люди, у которых
пострадали отцы, становились в отношении власти ручными. Один из таких –
известный журналист Александр Рошаль. Мою семью эта мельница каким-то чудом
миновала.
-Мне почему-то кажется, Виктор Львович, что вы стали даже выискивать какие-то
оправдания для ваших давних противников. Рошаль… Вы посетили недавно мемориал
Петросяна, а ведь покойный немало вам причинил зла.
-Я думаю, это правда. Я, наверное, немного повзрослел. Я сейчас работаю над
своей биографией, многое продумываю. Что же касается Петросяна… Я от него
претерпел немало. В 1984-м году был международный турнир в Таллине, где играл и
Петросян, который вскоре умер. С чувством умирающего Тигран подошел к
ленинградскому журналисту Александру Геллеру и долго извинялся за все то, что
причинил мне в жизни, просил мне это передать, что и было сделано. Поэтому я и
готов был сыграть на турнире его памяти. Но любимый сын Петросяна – Вартан
выступил категорически против и запретил мне участвовать.
-Как вы оцениваете роль знаменитого парапсихолога доктора Зухаря – участника
карповской команды на матчах в Багио и Мерано?
-Он сыграл свою роль, хотя парапсихология тогда только развивалась, но он был
классный специалист.
- Вы можете представить себя уставшим от шахмат?
- Да, это бывает, тогда нужно просто отдохнуть.
- А как вы отдыхаете?
- Заряжаю батареи энергии и честолюбия. Отвлечься нужно недели на две, не брать
в руки шахмат. Люблю кататься на лыжах, даже квартиру купил на зимнем курорте.
Много хожу пешком.
-Вы – религиозный человек?
-Я склонен быть религиозным, не соблюдая никаких обрядов. Мне кажется, что все
люди, в судьбе которых многое может круто измениться в течение считанных
мгновений – спортсмены, бизнесмены, в той, или иной степени, религиозны.
-Здоровья вам, гроссмейстер, и новых успехов.
О Корчном
• На все времена • "PORTO-FR"-Odessa • Известия.Ру • НЕИСТОВЫЙ • ФЛОР - КОРЧНОЙ • ОДЕССА 05 • БАГИО • ФАКТЫ • АШП • МК • ИНОСТРАНЕЦ • Польша • Известия • Труд • ШАШИН • ДИССИДЕНТ • Мафия • Заговор • СПОРТ-ЭКСПР • EuRuChess •
| |
|
