|
|
|
|
|
|
||
| |||||||||
|
|
Белорусская «партия» Спасского, или «Фишер хочет меня съесть!»Легенда мировых шахмат, яркая, незаурядная личность Борис Спасский посетил Беларусь. В последний раз десятый чемпион мира был здесь в начале 60-х. За эти годы в его жизни, естественно, произошло огромное количество событий, в том числе завоевание шахматной короны в 1969-м, скандально-знаменитый матч за нее же спустя три года с Бобби Фишером, вынужденная эмиграция во Францию. Теперь великий гроссмейстер, как он сам о себе говорит, — турист-пенсионер, путешествующий по всей планете. Потому наш первый вопрос знаменитому гостю был традиционным: — Борис Васильевич, поделитесь вашими впечатлениями о Беларуси? — Приятно удивлен чистотой и ухоженностью столицы. Успел побывать и в Пинске. Этот город мне тоже очень понравился. В специализированной школе встретился с юными шахматистами. Дети пока не очень сильные, но то, что ими серьезно занимаются, — огромный плюс. Пригласили меня в Беларусь друзья — Виктор Купрейчик и Юрий Балашов. Успел также посетить знаменитую Беловежскую Пущу, где некогда собрались трое «специалистов» и натворили много плохого. Что еще хочу сказать. У вас нет такой нищеты, которую так часто можно встретить в России. Может быть, потому что вас не «прихватизировали»? Население в преемнице СССР уменьшается катастрофически, исчезают целые поселки. Все знают, что я не был сторонником политического строя Советского Союза, но когда держава развалилась, мне стало грустно. — Вы давно живете во Франции. Можете сравнить их шахматную школу с нашей? — В этой стране есть только маленькие клубы, в которых дети занимаются шахматами, а вот основательного центра нет. Все процессы по воспитанию мастеров там проходят очень медленно. — Когда впервые побывали в Минске? — Мне тогда было одиннадцать лет. Шел 1948 год. На первенстве Центрального совета общества «Трудовые резервы» занял первое место. Тут же началась моя карьера вундеркинда – давал сеанс одновременной игры в Минском доме офицеров на пятнадцати досках. Помню, поставил мат одному из военных. Тот попросил исправить ошибку. Я согласился. Через два хода он победил меня. Причем заявил об этом очень эмоционально. Я расплакался, пришлось тогда встречу прервать на некоторое время. После того случая зарекся: никогда никому не позволять делать обратный ход на доске. На этом моя карьера вундеркинда закончилась. — Вы много путешествуете по миру. Какие страны в последнее время посетили? — Чаще стал приезжать в родную Россию. Недавно побывал в Италии. Кстати, в Турине планируется провести шахматную Олимпиаду, поэтому там идет интенсивная подготовка к ней. Наведываюсь в США. В августе намерен посетить Германию, потом снова вернусь в Россию, меня ждут питомцы детской шахматной школы на Урале. К слову, раньше мы курировали их со Свешниковым, но со временем разошлись с ним во взглядах. Как видите, мой график очень насыщен. Честно говоря, у вас я подзадержался. Редкий случай, когда я остаюсь в стране на три дня. Впрочем, не жалею об этом. — Известно, что вы теперь главный редактор газеты «Шахматная неделя». Серьезно намерены заняться журналистикой? — Да, уже год возглавляю это издание. Два месяца еженедельник из-за финансовых проблем не выходил — никто денег не дает. Вот если бы мы занимались чем-то неприглядным, то, думаю, мгновенно получили бы миллионы долларов. Но если вы хотите что-то сделать для государства, простых людей, как правило, ничего вам не дадут. — Про других чемпионов мира написаны масса статей, книг. О десятом же их совсем немного. Сами не собираетесь восполнить этот пробел? — Действительно, ни одной моей биографии не вышло. Недавно написал пятнадцать страниц для английского журнала. Еще голландец Ян ван Рей издал книгу «Большая стратегия». На ее обложке – большой самурай, то есть я. Некоторые мои партии были отмечены интересными стратегическими замыслами, на их примерах автор обучает шахматам детей. О нас с Корчным информации не было, потому что власть аккуратно нас не замечала. Мы были «почетными» предателями и изменниками родины. Хотя меня это не огорчало, я гордился этим, а вот Виктор очень расстраивался. Считал, что достоин высоких наград. — Самая важная победа для вас? — Это не чемпионский матч с Тиграном Петросяном, как принято считать, а игра с Ларсеном. Дело было так. В 1970-м в Белграде состоялся матч между сборными мира и СССР. Тогда Ларсен заявил Фишеру, что он сильнейший, и отправил американца на вторую доску, где Бобби с потрохами съел Петросяна. Я победил Ларсена. Он сдался на 17-м ходу. Так я наказал его за неосторожные слова, что он сильнейший в мире. Наша команда объективно была намного сильнее, однако выиграла с трудом. Препятствием тому стала нездоровая атмосфера в коллективе. Спорткомитет, а не шахматисты определил состав сборной. Так, перестал здороваться с партнерами Ботвинник, в общем, все смотрели друг на друга волком. Что же касается поединка с Петросяном… Тигран был для Советской власти своим, а я нет. Хотя уважаю его как личность, выдающегося игрока. Спустя год после завоевания шахматной короны как-то проснулся утром и думаю: «Сейчас бы проиграл любому без вариантов». Нервное напряжение после таких встреч проходит через два года. Это идея Ботвинника — проводить защиту титула через год. Поэтому-то он легко всех побеждал. Его задача состояла в том, чтобы сохранить чемпионское звание. — А что это за история с лавровыми венками: вы действительно свой отправили в суп? — Верно. Однажды Ботвинник пригласил меня к себе домой. Открыл шкаф, а у него там висят чемпионские венки: второй, третий, четвертый, а первого — нет. Он поинтересовался, сохранил ли я свой. Я ответил, что использовал лавровый лист еще два месяца назад. Какой же суп без него? «А где ваш первый?» – парировал я. Тот в ответ промолчал. — Борис Васильевич, психологически было сложно ожидать согласия Фишера на чемпионский матч 1972 года в Рейкьявике? — Требования и капризы Бобби мне совершенно не вредили, ведь он их не мне выставлял. В отличие от Корчного, целью которого всегда было выбить из колеи соперника, Фишер воевал только с организаторами. Ему даже звонили из Белого дома и просили начать встречу. Естественно, те события косвенно влияли на обстановку в столице Исландии, но меня они из седла не выбили. Правда, я потом сказал Фишеру, чтобы он перестал валять дурака, прекратил этот маскарад. Советская делегация могла дважды уехать. Звание чемпиона за мной сохранилось бы. Вообще в том матче было много психологических моментов. Теперь, думаю, зря остался. Ведь если бы Бобби не взял тогда верх, не возгордился своим титулом, он бы не «сгорел» как шахматист. И может быть, протянул еще лет десять как великий игрок. — Какие вы преследовали цели, когда встретились с Фишером через двадцать лет (1992 год) в Белграде? — Организаторы предложили солидный призовой фонд. В то время мои финансы уже пели романсы, поэтому и не отказался. Тот марафонский матч, тридцать партий, выдержал благодаря уколам жены. Бобби навязал очень жесткую борьбу. Он и сам сильно мучился. Помню, выходил из зала, пошатываясь и согнувшись, словно шахматный конь. Фишер думает о себе, что он сверхчеловек. В этом Бобби глубоко заблуждается — все мы смертны. — Какие у вас сейчас отношения с Фишером? — Отличные. Недавно был у него в гостях в Рейкьявике. — Борис Васильевич, он сильно переживает по поводу преследования американских властей? — Не особенно. И опять хочет сразиться со мной. Откуда появилось такое желание? Фишер знает, что выиграет у меня сейчас. Другой фактор. Такой матч, несомненно, произведет фурор, потому сейчас много охотников, в основном из Москвы, которые организовывают подобные встречи. В Исландии по этому поводу мы с Фишером встречались с так называемым доктором наук, как он представился. Говорил, что богат. Должен заметить, таких бандитов еще не видел. Бобби просмотрел список толстосума, с кем предлагалось сыграть, но его никто не впечатлил. Он заявил, что хочет встретиться со мной. Фишер желает меня «съесть», потому смотрит на меня, как на лакомый кусок. — Однако он мог бы съесть Карпова, Каспарова… — Нет. Сейчас он их не победит. Бобби знает, кого кушать, у него губа — не дура. Опытный «перворазрядник». — Получается, у такого замкнутого и неординарного человека самый лучший друг — это вы? — Согласен. От него все время пахнет деньгами, они к нему прямо-таки липнут. — Куда потратили вознаграждение, полученное за белградский матч? — Купил восемь квартир своим родным, друзьям. Мне совершенно неинтересно лежать в гробу с пачками долларов. Сейчас жена опять говорит: «Денег нет, работай». Впервые за тридцать лет совместной жизни она заставляет трудиться. — Известно, что история вашего знакомства с супругой непроста… — Познакомился с ней в 1974 году в Москве. Марина работала в посольстве Франции. За мной уже тогда следовали по пятам. Как только французские спецслужбы узнали, что она встречается с советским человеком, начали следить за ней. Таким образом, чекисты создали замечательную семью. С тех пор очень люблю все секретные службы. Молодцы, ребята. — Кого из титанов шахмат считаете более гениальным — Фишера или Каспарова? — Для меня нет такого понятия, я сам не промах. Был сильнейшим игроком мира шесть лет, но не имел звания чемпиона. Только после победы над выдохшимся Петросяном получил его. Фишер и Каспаров очень разные. Бобби компьютерный. Он должен играть и выпускать пузыри, а Гарри нагнетает игру. Ведет себя, как кабан, хрюкает во время игры, переживает, мучается. Каспаров замечательный шахматист, когда у него инициатива и он атакует, то отлично чувствует вражеского короля. Эдакий своеобразный охотник за скальпом. Фишер же действует осторожно, идет к цели потихоньку, окружными путями. Если взять Карпова, тот вообще может выпутаться из любой позиции. Но он не классик, а немножко «левак». Игрок по природе, но Толю захлестывают эмоции. — Борис Васильевич, как вы считаете, скоро состоится объединительный матч за шахматную корону? — Нынешнее положение в мировых шахматах напоминает мне ситуацию, когда волки собрались и говорят: давайте будем вегетарианцами. Два дня они держатся, ну а на третий начинают поглядывать на ягнят. Каждый тянет одеяло на себя. В наше время была какая-то пирамида, куда мы взбирались и командовали парадом. А в современных шахматах королей несколько. Они хоть и на вершине, но не властвуют. Старая культура в шахматах предполагала уважение к личности, профессии. Теперь все решают деньги. Сегодня человек дает согласие на участие в турнире и вдруг узнает, что где-то может заработать больше. Он плюет на слово, которое дал, и катит туда. Моральные нормы снизились, люди из-за денег готовы идти против своей совести. — В семидесятых многие говорили, что Спасский мало тренируется… — Это правда. Но ведь у каждого своя схема. Я много работаю во время игры. Случается, по нескольку месяцев не тренируешься, а садишься и получается еще лучше. Скоро мне предстоят матчи с Карповым, Корчным. Точно знаю, что готовиться к ним не буду. Следите, если проиграю все партии, значит, так и надо. Впрочем, хотя бы в одной одержу победу. — Известно, что ваш дед был православным священником. Вашей карьере это не мешало? — Только однажды, когда во время соревнований в городе Шахты в 1971 году я сказал, что если бы не стал шахматистом, стал бы священником. После этого на меня написали донос, но серьезных последствий тогда не последовало.
Ирина КОВАЛЕВА, Александр НОВИКОВ
|
|
|
|
