Виктор КОРЧНОЙ: В Швейцарии я принял
для себя все, кроме нейтралитета
Фото автора (N30 от 04.08.1999)
Когда говорят о Викторе Корчном, то в памяти сразу встает
легендарный матч на первенство мира Карпов - Корчной в "далеком Багио", который
проходил ни много ни мало двадцать лет назад. То есть уже двадцать лет назад
Виктор Львович Корчной играл в шахматы на высочайшем уровне. Нет, я ошибся!
Потому что Виктор Львович Корчной, четырехкратный чемпион СССР - и тридцать, и
сорок лет назад уже играл в шахматы на высочайшем уровне... Ведь выигрывал он
чемпионаты Союза, конкурируя с величайшими гроссмейстерами двадцатого века:
Михилом Талем, Борисом Спасским, Тиграном Петросяном, Львом Полугаевским, Ефимом
Геллером, Леонидом Штейном, Марком Таймановым и многими другими великими
игроками! Но вот что замечательно: не только все его сверстники, но и
гроссмейстеры гораздо более молодые давно уже сошли с дистанции, а неистовый
Виктор в свои неполные 70 недавно уверенно выиграл очередной отборочный турнир к
чемпионату мира ФИДЕ и наравне с более молодыми - втрое более молодыми! - сейчас
играет в Лас-Вегасе.
Когда на днях я взял в руки свежий рейтинг-лист ФИДЕ и просмотрел список, в
котором значатся фамилии первых ста сильнейших гроссмейстеров мира, то
обнаружил, что гроссмейстер Корчной (Швейцария) - 16-й! Шестью строчками выше
находится Анатолий Карпов. Двадцатилетняя разница в возрасте сохранилась.
Разница в рейтингах - 24 пункта. Они и раньше не так часто играли в одних
турнирах. Было время, когда советские гроссмейстеры по указанию компетентных
органов "бойкотировали" турниры с участием "Злодея" (так его называли в те
времена, как бы в шутку). В момент, когда происходит наша беседа, Карпов и
Корчной играют вместе в Дос-Эрманосе. Чтобы читатель мог понять суть некоторых
высказываний Виктора Львовича, замечу, что во время последнего тура Карпов
ненадолго отвлекался по неотложным делам во Франции, а партию из этого тура
играл в выходной день. За Анатолием Евгеньевичем прилетел небольшой частный
самолет, он слетал часов на 12 во Францию (четыре часа в воздухе туда, четыре
обратно) и вернулся, слегка опоздав, на закрытие турнира. Итак, мы с Корчным
сидим в уголке ресторана упомянутого отеля, и Виктор Львович говорит по этому
поводу вот что:
Карпова через несколько лет не будут пускать в супертурниры
- Карпов не первый раз нарушает правила: не закончив турнир, бежит куда-то
заработать еще деньги. Как будто мало он заработал во время этого турнира.
Организаторы не должны были этого разрешать! Мне по ситуации пришлось играть в
свободный день, единственное, что я мог сделать, так это не играть свою
пропущенную партию (Корчной заменил в турнире выбывшего по болезни Александра
Морозевича и вынужден был пропущенную партию играть в выходной день.( - Прим. Ю.
В.) в тот же день, что и Карпов. Если бы я играл с ним в тот же день, то я вроде
как признал бы правильным его поведение. В наше время такое никому просто в
голову прийти не могло: бросать турнир, чтобы куда-то мчаться зарабатывать
деньги!
- Вспоминая ваш матч двадцатилетней давности с Карповым в Багио, вы думаете о
нем: а) с болью, б) с отвращением, в) с гордостью? Или вообще стараетесь не
вспоминать?
- Вспоминать приходится, потому что мне постоянно о нем напоминают...
- Как я, например? Хотите, снимем этот вопрос?
- Ну почему же, пожалуйста, я скажу. Люди почему-то забывают, что это был
политический матч! Я писал об этом уже, говорил не раз: я не нарочно проиграл
матч, но если бы я его выиграл, то к тому, чтобы меня уничтожить, все было
подготовлено! Короче: чтобы убить меня! Люди, которые слушают меня, поджав губы,
когда я сегодня говорю об этом на своем публичном выступлении (Корчной назвал
фамилию известного журналиста, который в то время "работал на Карпова". - Прим.
Ю. В.) - они в свое время, видимо, подписали обязательство "хранить вечно!" А
Таль, который ничего не подписывал, сказал мне об этом прямо в лицо! Я
повторюсь: я не нарочно проиграл этот матч, но какие-то высшие силы не позволили
мне этот матч выиграть...
- Виктор Львович, я отлично понимаю, что это был матч политический. Но о
шахматной стороне его разве нельзя говорить? Ведь вы совершенно виртуозно
разыгрывали открытый вариант испанской партии или французскую защиту...
- О шахматной стороне?.. Мне показалось, что Карпов, в общем-то, меня
переигрывал. Он был до зубов вооружен, это понятно. Но во второй половине матча
он начал сдавать физически. А в шахматном отношении он все-таки меня
переигрывал. То, что он начал сдавать физически, будучи на 20 лет моложе меня,
это другой вопрос. Могу сказать, что пока я никогда не превосходил Карпова в
шахматном отношении. А в физическом отношении я его явно превосхожу. И через
несколько лет я превзойду его и в шахматном отношении. Я говорю это совершенно
серьезно. Что-то было во мне и есть - в шахматном отношении - более
привлекательное, чем у Карпова: отношение к шахматной борьбе, мой шахматный
стиль... Наверное, потому, что я представитель "золотого века" в шахматах. А он
- родоначальник прагматического отошения к шахматам. Но поскольку наше
соперничество продолжается, то могу сказать, что поскольку он ежегодно теряет в
своем рейтинге 20 эло-очков, то через шесть лет он навсегда покинет клуб "2600"
и его просто не будут пускать в эти турниры! И тогда я превзойду его и в
шахматном отношении.
Стиль - это человек
- Еще в бытность вашу в Союзе распрастранено было мнение о вашем особенном
стиле. Один гроссмейстер старшего поколения, который неизменно проигрывал вам
практически все партии во всех чемпионатах, сказал мне, что вы, дескать, умели
как никто спровоцировать соперника на атаку, а потом, проявляя чудеса в защите,
отбивали атаку и победоносно завершали партию. Про тех же, кто подражал вам,
сказал мне этот почтенный гроссмейстер, говорили: "он - "корчнит".Что думаете вы
о своем знаменитом "корчновском стиле": изменился он с тех пор?
- На одном из чемпионатов СССР я действительно имел огромное количество
безнадежных позиций. Я их не только спас, но и выиграл большинство партий. И
стал чемпионом СССР. А так как я стал им в первый раз, то мне захотелось этот
феномен как-то объяснить, и я похвастался в интервью: дескать, мне нравится
защищаться, а потом брать их тепленькими. Но, во-первых, человек играет так, как
его научили. А во-вторых, его игра должна соответствовать его человеческому
характеру. Если он играет не так, то игра не доставляет ему удовольствия. Есть
такие люди, профессионалы... Но игра для них - мука. Я посмотрел на себя
критически: я выиграл уже два чемпионата Союза. Что же я делаю в шахматах? Я
вроде бы действительно добровольно отдаю инициативу. Я стал думать: что, разве я
в жизни такой? Да нет! Я очень отрытый, я говорю то, что мне нравится говорить.
Именно поэтому, а не по какой-то еще причине я вынужден был бежать, чтобы
оставаться самим собой! Вот это - главная причина моего побега, если выразить в
двух словах.
А задумался я о своей игре в 1963 году. Недавно я об этом говорил на одной
публичной лекции: я подумал, может быть, я - женщина? Раз мне нравится уступать
инициативу? Но нет - просто меня так научили играть. И я стал переучиваться! И
свои поздние успехи я объясняю исключительно тем, что я переучился и играю как
нормальный мужчина.
- Виктор Львович, вы боретесь с молодыми шахматистами, ни в чем им не уступая.
Что вами движет? Откуда черпаете мотивацию?
- Амбиций стать чемпионом мира у меня нет. Но если у меня совсем не будет
амбиций, тогда зачем мне вообще играть в шахматы? Мне вот хочется показать
молодым, что им еще есть чему у меня учиться. Не только спортивной злости. Не
только! Но и пониманию шахмат. В мое время я играл партию с Ботвинником или
Смысловым и в борьбе получал необходимое понимание, а теперь этот опыт молодые
шахматисты получают, посмотрев на компьютере тысячу партий и с его помощью
схватив особенности позиции. Это, знаете ли, снижает гуманитарный обмен (Корчной
смеется удачной формуле).
В какой-то степени я готовил перестройку
- Что ощущаете, когда сейчас приезжаете в Россию? Ведь перемены с тех пор, как
вы вынуждены были отсюда бежать, большие произошли, это уже другая страна, не
так ли, Виктор Львович?
- Я вам скажу больше: я ощущаю и себя в какой-то степени причастным к этим
переменам в обществе. В общем-то, диссидентом я никогда не был, живя в Советском
Союзе. Но получилось так: когда я уехал, связь со мной у советского общества не
прервалась. Обычно ведь как было: люди уезжали из Советского Союза и - все,
исчезали. Какой-нибудь Ростропович уезжал и о нем в Советском Союзе никто годами
ничего не знал. Или какой-нибудь Нуриев уезжал, на Западе становился звездой
первой величины, а в Советском Союзе о нем никто не знал десятилетиями. А я
уехал - и связь не прервалась. И интеллигенция поняла на моем примере: на Западе
жить можно. И интеллигенция двинулась на Запад. Перестройка началась из-за того,
что интеллигенция двинулась на Запад. Такой вот удивительный случай со мной
произошел, я невольно помог росту самосознания советской интеллигенции, а
значит, приблизил перестройку.
Спасский потерял энергию, а Портиша оттерли
- Как вы думаете, почему такие сильные шахматисты, как Борис Спасский и Лайош
Портиш, которые помоложе вас, сошли с дистанции? Устали? Обленились?
- Погодите-погодите... Не все так просто. Во-первых, вместе я бы не стал их
рассматривать.
- Хорошо, согласен, вместе нехорошо. Что скажете о Борисе Васильевиче Спасском?
С ним вы недавно играли "ностальгический матч" в Питере и выиграли.
- У Спасского было трудное время - когда ему пришлось сбивать Петросяна со
звания чемпиона мира, потом пришлось играть матч с Фишером - вольно или невольно
играть роль передового представителя советской шахматной школы, что ему, может
быть, было не по нутру. В эти годы Спасский потерял большую часть своей
жизненной энергии. Каждому отведен какой-то объем жизненой энергии. Последняя
вспышка его недюжинной - тогда - энергии - произошла, когда он выиграл чемпионат
СССР 1973 года, первый чемпионат, составленный из самых сильных гроссмейстеров.
Он занял первое место, опередив на пол-очка группу шахматистов, в которой были
Карпов, я, Петросян, Штейн и еще кто-то шестой. Это был его последний всплеск
энергии. А дальше - и вроде любит еще шахматы, и хочет играть, но с энергией
проблемы...
- У Портиша, скорее всего, тоже иссяк запас сил?
- Там все немного по-другому. В Венгрии почти насильно заставляют людей постарше
уходить и уступать дорогу молодым. Потом Портишу всегда нужна была теоретическая
база, у него была группа людей, которая помогала работать над теорией. Сейчас
эта группа людей ушла к молодым шахматистам... Нельзя сказать, что у Портиша
пропал интерес к шахматам, просто его оттерли в сторону. Он вынужден тратить
свою энергию уже не на борьбу за доской, а на борьбу около доски - с теми, кто
его оттирает.
Принимаю все, кроме нейтралитета!
- Как вам живется в Швейцарии?
- Я принял для себя швейцарскую жизнь с уважением и почтением. Я принял все,
кроме одного. Я не принимаю внутренне швейцарский нейтралитет. Я считаю
нейтралитет болезнью, с которой если не бороться, то она проникает буквально во
все. Начинается эта болезнь с политики, а проникает во все уголки человеческой
деятельности и сознания. Если быть последовательным в этом направлении, то,
следуя швейцарской традиции, и в спорте лучше быть нейтральным, ведь можно
обидеть соперника... Это я еще мягко говорю.
Этого я не приемлю. Переехав в Швейцарию, я несколько продлил свою жизнь, ведь
средняя продолжительность жизни мужчины в Советском Союзе составляла 58 лет, а
мне уже 68, и по швейцарским меркам это еще не конец. Мой английский язык как
был, так и остался лучшим, но по-немецки я тоже говорю. Двадцать раз в году я
занимаюсь со швейцарскими шахматистами, и разговариваем мы только по-немецки. Я
начал заниматься с ними лет четырнадцать тому назад, я говорил тогда много хуже,
а теперь их спрашиваю: "Как же вы тогда могли терпеть мой немецкий?" И вот что
мне ответил швейцарец, Вернер Хук. Он сказал: "Понимаете, у нас же не чистый
немецкий, а диалект. Немецкий мы учим в школе, для нас он тоже иностранный".
Обратите внимание: он смягчил углы, по обычным понятиям швейцарского
нейтралитета! Он как бы мне дал понять, что не так уж и плох мой немецкий, что и
для них он тоже иностранный. Вот вам опять понятие нейтралитета. Это очень
тонко.
Чем я еще занимаюсь в Швейцарии? В автобиографической книге, которая в России
промелькнула в каком-то журнале, я рассказаваю, что когда я начинал свою
более-менее интеллектуальную жизнь, то я начал заниматься сразу тремя вещами:
музыкой, художественным словом и шахматами. Чтобы делать домашнее задание по
музыке, понадобилось пианино. Для этого не было ни средств, ни места в квартире,
поэтому первым делом я бросил музыку. Мое русское произношение - не очень
чистое, поначалу я начал бороться за чистоту буквы "р", но потом бросил и это
тоже. Остались шахматы. Примерно лет в 14 я решил стать профессиональным
шахматистом. А два первых увлечения таковыми и остались: я с удовольствием
слушаю музыку, с удовольствием читаю и запоминаю стихи. Люди, которые хорошо
знакомы со мной, знают, что я могу вспомнить и сейчас стихи, которые выучил лет
сорок тому назад. А то и пятьдесят...
Юрий ВАСИЛЬЕВ,
шахматный обозреватель
газеты "Спорт - Экспресс",-
специально для "i"
/Шахматы/
О Корчном
• "PORTO-FRANCO"-Odessa • Известия.Ру • НЕИСТОВЫЙ • ФЛОР - КОРЧНОЙ • ОДЕССА 05 • БАГИО • ФАКТЫ • АШП • МК • ИНОСТРАНЕЦ • Польша • Известия • Труд • ШАШИН • ДИССИДЕНТ • Мафия • Заговор • СПОРТ-ЭКСПРЕСС • EuRuChess •
