Yury Vasiliev
Из гостевой
ChessPro
В интервью уважаемого юбиляра А.Б. Рошаля
неоднократно упоминается моя фамилия. Но если, покойный
Виктор Лазаревич Васильев, в силу указанного
обстоятельства не может ответить Александру Борисовичу,
то я, Слава Богу, пока могу.
О так называемом "понимании шахмат", которое у меня, как
следует из текста А.Б., явно хромает, но я как-то
выкручиваюсь (видимо за счет больших тиражей "СЭ", а
ранее "Сов. Спорта".)
Понимание, вещь расплывчатая.
Если судить по шахматной квалификации, то она у меня,
конечно, не достаточно высока : всего лишь кандидат в
мастера. Но в журналистских соревнованиях мне доводилось
обыгрывать мастеров. Так во время матча "Московский
комсомолец" - "Советский Спорт"(я начинал свою
журналистскую деятельность в МК) мы сыграли с грозной
сборной, за которую на первой доске играл гроссмейстер
Игорь Зайцев, а на второй нынешний юбиляр, вничью. Я на
4-й доске обыграл черными мастера Михаила Бейлина, в
прошлом участника чемпионатов СССР, тогда еще не старого
. Об этом в газете "Шахматная Москва" написал Виктор
Хенкин. Он попросил у меня текст партии, опубликовал
фрагмент, даже выписал гонорар ( 5 рублей). Я его
получил, купил бутылку водки и мы ее в редакции "ШМ" ,
извините, распили.
Понимание, повторяю, вещь расплывчатая.
Понимаю ли я шахматы?
Михаил Таль считал, что понимаю.Геля , его жена мне об
этом говорила не раз. И Михаил Нехемьевич, литзаписчиком
которого в "Сов Спорте" мне не раз приходилось быть,
благосклонно отзывался о моих опусах.
Тигран Петросян придерживался такого же мнения.
Давид Бронштейн написал на своей знаменитой книге : "Великолепному
Знатоку Шахматной Психологи..." ( ну, и т.д.)"Он тоже
считал, что понимаю.
Сало Флор, который был главным арбитром чемпионата СССР
1979-го года в Минске, и который написал мне на пропуске
"Проход всюду!" однажды обнял меня за плечи и сказал :
"Я хочу вам сказать, Юра. Вы идете в журналистике по
моим стопам. Но вот мой вам совет : никогда не
критикуйте чемпионов мира. Они этого не любят".
Была причина Сало Михайловичу так сказать. Накануне я
опубликовал в "Сов. Спорте" заметку, в которой
объяснялось почему тогдашний чемпион мира А. Карпов не
играет в Минске. Там были такие слова:
" Причина не играть у А. Карпова уважительная. В Год
Ребенка он стал отцом. Но мы вдвойне приветствуем
спортивное мужество Сергея Макарычева, у него родилась
двойня, а он все же играет!"
Первым, кого я встретил, когда я приехал в Минск, был
Михаил Таль. С лукавой улыбкой он у меня спросил : "Ну,
как в Москве проходит Год Ребенка?"
ЮНЕСКО, тогда так назвало тот 1979-й...
"Год Ребенка", надо сказать, проходил для меня тяжело. В
редакции "Сов. Спорта", где я был не только "на вторых
ролях" , но и на третьих ( после великого однофамильца
Виктора Лазаревича, на голову в литературном плане
превосходящего не только меня, грешного, но и Самого,
Того, Кто Был На Первых Ролях - в силу приблеженного
положения к власть предержащим и прежде всего к чемпиону
мира А. Карпову)на меня обрушились карательные санкции.
Одна гневная записка следовала за другой от замов.
Главного : "Исключить из своих отчетов фамилии :
Александр Никитин! Умерить восторги по поводу игры Г.
Каспарова!"И т.д. И т.п.
Как потом я узнал, меня хотели отозвать из Минска, на
Главного давили, но он оказался мужественным человеком,
наш удивительный "Никсем" : Николай Семенович Киселев.
"Ну, как я его отзову, если он только что выиграл
журналистский конкурс в редакции?"
Да, после моего дебюта на чемпионате СССР по шахматам в
Тбилиси (1978 г.) мои коллеги ( а это были очень хорошие
журналисты : Токарев, Образцов, Голубев, Коршунов,
Рыжков и многие другие) неожиданно для меня и для
Никсема, назвали лучшим журналистом газеты по жанру "отчет"(
закрытым голосованием).
Понимаю ли я шахматы?
В игре Го, которая как говорят, очень сложна, высший дан
не присуждают никому. Считается, что им может владеть
только Господь Бог.
Мне кажется, что и с пониманием шахмат - применительно к
шахматной журналистике - та же история.
Кто как понимает, а точнее, кто как пишет, судить
читателям.
И коллегам.
И не обязательно на поминках.
У меня есть что сказать по поводу непримиримой вражды
моего великого однофамильца с достопочтенным юбиляром.
Но повременю. Пусть А. Б. отпразднует свой юбилей. Пусть
насладится славой и признанием сильных мира сего.
Потом, продолжим.
"О том, что мое интервью с
А.Б. Рошалем уже вызвало отклики, в частности, реакцию Юрия Васильева, я узнал в
понедельник утром и счел нужным сообщить об этом по телефону самому Рошалю,
который в эти дни отмечал свой юбилей на даче в кругу родных и близких.
Будучи отрезанным от Интернета, он попросил меня прочесть вслух текст Юрия
Васильева, а затем конкретную фразу из своего интервью, вызвавшую недовольство
коллеги. (Вот эта фраза: «Попробуйте-ка сказать читающему про шахматы в
популярнейшем «Спорт-экспрессе», что Юрий Васильев понимает в собственно
шахматах меньше многих».)
— Минуточку, — встрепенулся Александр Борисович. — А следующее предложение,
насколько я помню, звучит так: «Он один из немногих, кто может без этого
обходиться». Неужто Юра не почувствовал комплимента? «Собственно в шахматах»
означает ходы и конкретные позиции на доске. При нынешнем обилии гроссмейстеров
и международных мастеров понимаю тоже меньше многих. И мне, как и Васильеву, это
далеко не всегда требуется. Например, гроссмейстер Сергей Шипов и международный
мастер Максим Ноткин анализируют ходы и объясняют их шахматистам. Я же назвал
себя связником между шахматами и обществом. В известной мере это относится и к
Васильеву, пишущему для самой широкой аудитории. И ему, и даже мне вполне
хватает наших шахматных познаний, которые дополняются и огромным опытом, и
кое-чем еще. Напрасно он горячится и сулит новые боевые действия.
Если же Юрий Алексеевич Васильев намерен вызвать меня на дуэль, то я готов
играть любым цветом — выбор оружия за ним. Хотя сегодня мне это уже кажется
потешными боями, да и ему пора бы повзрослеть. Нам давно делить нечего".
Владимир Анзикеев
Думаю, Александр Борисович уже преодолел
пространство отделяющее его от дачи до компьютера.
Поэтому, непосредственно ему и пишу:
"Да, нет, конечно же, нет, Александр Борисович!
Никаких боевых действий! Никаких дуэлей!
Возможно, я не уловил хода ваших мыслей, когда вы в первой части предложения
говорите, что я понимаю шахматы хуже многих. А во второй, что я прекрасно могу
обходиться без этого самого понимания. Теперь, когда вы через репортера
объяснили, что и вы обходитесь , я успокоился.
А где спрятали вы свой комплимент, когда сказали репортеру (цитирую):
"Васильев - человек профессионально пишущий, но с комплексами... Конфликты
начались почти сразу. Потому что я тогда уже занимал положение этакого
шахматного мэтра. Он, писавший достаточно хорошо, оказался на вторых ролях".
...Когда я пришел в "Сов. Спорт", писал я отнюдь не о шахматах. А о
"физкультуре", как тогда говорили. О шахматах писал Паша Дембо. Вы же, Александр
Борисович, были на недосягаемой, и профессиональной и политической высоте,
потому что, когда я начал писать о шахматах ( Паша уехал жить в Штаты) , вы уже
были пресс - атташе Карпова.
Вам и в партию не надо было вступать, потому что это тогда был пост №1 в
советских шахматах.
И вы очень бдительно несли службу на этом посту.
И не благодаря ли вашей бдительности я не мог получить аккредитацию ( хотя все
бумаги были) на московский межзональный, а затем на первый матч Карпов -
Каспаров?
Ведь вы были руководителем пресс - центра, а я? Кто я? Я просто писал
"достаточно хорошо".
Мне врезался в память эпизод, когда я стою на мраморной лестнице Колонного зала
Дома Союзов и спрашиваю у вас, руководителя пресс - центра:
- Как мне аккредитоваться?!
И ваш ответ, злобный, мстительный :
- Пусть тебя ( фамилия руководителя команды Каспарова) аккредитует!!!
Лестница был огромна и бела. Вы стояли на несколько ступеней выше. Я у подножия.
...Не было никакой вражды. А было ваше холодно - высокомерное отношение
человека, вознесшегося на невероятную высоту, к рядовому журналисту. Направляясь
сразу к заму главного редактора, небрежно, не повернув головы, вы цедили сквозь
зубы, мне "референту по шахматам", как называлась тогда моя должность :
"Тебе сообщат".
... Какая может быть вражда?! Какая дуэль?! В наши-то годы?!
Хотя я "писал достаточно хорошо", был в редакции человек, писавший блестяще :
Виктор Лазаревич Васильев.
Он был "номером один" по всем параметрам.
Кроме умения интриговать. Умения унижать тех, кто не был вознесен так высоко,
как вы.
...Но не мне судить о ваших отношениях с Виктором Лазаревичем Васильевым. Тем
более, что его вдова, как вы говорите, вам благодарна. За некролог."
Юрий ВАСИЛЬЕВ
Не даром говорят, глас народа, глас Божий.
Написал парочку писем по поводу юбилейного интервью Рошаля и узнал много
полезного для себя. Оказывается, надо всегда молчать. И тем более надо, когда
прошло столько лет.
Иные "эпизоды" действительно выглядят, как склока в трамвае или препирательство
с сантехником.
Или того хуже, как зависть...
Да, честно говоря, я и молчал бы, но ведь г-н Рошаль начал свое интервью с
обсуждения моей фигуры. К чему бы это?
И второе, г-н Рошаль намеренно исказил историю наших взаимоотношений 20-летней
давности. Зачем?
Ну, вот я и не выдержал.
"В свое оправдание" замечу лишь, что запрет на аккредитацию на самые важные
соревнования тех лет, для меня не были "простым наступание на ногу" или изящным
"телодвижением" выбившегося в большие люди коллеги, как пытаются тут
интерпретировать некоторые высоколобые муд...рецы. ( не ругательный образ? а то
сотру).
Запрет этот означал ни много ни мало запрет на профессию. Высказанную в
доступной форме.
Система говорила журналисту : "Проваливай. Ты нам не нужен. У нас уже есть
отличные журналисты. Других нам не надо."
Прошу заметить, я не был в то время, просто "прилично пишущим парнишкой" ( не
цитата из г-на Р.). Я освещал к тому времени ВСЕ чемпионаты СССР - крупно - в
крупнейшей газете страны.
А впоследствии в самой крупной газете мира -"Труде" с 18-ю миллионами тиража,
куда я ушел из "Сов Спорта."
Звонил Главный редактор "Труда" Кравченко по "кремлевке" Грамову. Тот любезно с
ним беседовал : "Да, что вы говорите?! Ну, разве мы можем не аккредитовать
"Труд"?!"
После чего я шел в ЦШК ( тогда еще имени не Ботвинника, а скорее имени Крыленко,
и Батуринского). Смотрели люди с каменными лицами в список. И говорили : "Вас в
списках нет".
Я в списках не значился.
Система мне указывала на дверь.
В первом случае, когда я работал в "Сов. Спорте", главный редактор Мокроусов ("Никсем",
увы умер, не надолго пережил гибель двоих детей, разбившихся в авиакатострофе).
Тот глядя в пол, говорит мне :
-Юра, проси любую командировку, куда хочешь. Но на московский межзональный тебя
велено не пускать...
- Где велено? Кто велел?
- Этого я тебе не могу сказать...
Замечу, в списке от "Сов. Спорта" я значился под №1. Далее значились парочка
замов главного, не равнодушных к шахматам, потом еще человек пять. Всех
аккредитовали. Но не меня, номера один.
Что мне оставалось после этого? У меня была семья. Ребенок. Куда идти? Я работал
в центральной спортивной газете страны, и не мог попасть на турнир, котрый
проходил в Москве! Который должен был освещать! Что ж мне его освещать по
ТАССовкам ( интернета тогда не было). И при этом я видел лицо довольного собой
человека, с торжеством поглядоывавшего на меня :пиши о чем хочешь, но не о
шахматах. В шахматах есть кому писать.
Сантехник? Трамвайный склочник? Завистник?
Мне просто указывали на дверь! И при этом почти все мои материалы с чемпионатов,
с рижского межзонального 1979-го года с международного турнира гроссмейстеров
1981-го года хвалили коллеги, вывешивали на доску лучших ( это было почетно
тогда в журналистской среде). Нравилось Талю, Полугаевскому, Петросяну, Карту,
Романишину, Белявскому, Каспаровым (маме, Гарику), Никитину... Многим нравилось.
Но Системе я не нравился.
Не нравился я и человеку, стоявшему на посту №1 в этой Системе.
Чего мне ему завидовать? Мне хватало комплиментов Таля, Полугаевского,
Петросяна. Мне хватало признания коллег.
Мне и сейчас этого же хватает. Особенно, когда пишу для
ЧессПро. И надеюсь, еще
пописать. Порадоваться самому. И может быть народ порадовать.
Г-н Рошаль создал очень хороший журнал, кто ж с этим спорит. Я и сам время от
времени в нем печатаюсь. Писал не так давно "записки на полях" , еще что-то,
фото давал, выполнял просьбы г-на Рошаля по "Оскару", когда он не мог приехать в
Линарес. Да и с самим Александром Борисовичем у меня вполне сносные рабочие (
рабоче -крестьянские) отношения.
Но ведь в своем юбилейном интервью он почему-то решил вспомнитиь наши с ним
отношения, выставив их так, как понял некто "Григорий"...
После чего я и написал это свое третье письмо.
Возможно, эти "эпизоды" не напоминают "трамвайного склочника" и перебранку с
сантехником?
